(1)Прошлой осенью, ещё на Десне, мы застряли около наводившегося через реку временного моста. (2)За те полчаса, что мы там просидели, немецкие самолёты дважды появлялись по три-четыре штуки и бросали мелкие бомбы вокруг переправы.
(3)В первый раз сапёры, работавшие на переправе, прилегли кто-где и переждали бомбёжку лёжа. (4)Во второй раз, когда последний из немецких самолётов продолжал крутиться над рекой, маленький чернявый майор-сапёр, командовавший постройкой, вскочил и начал ожесточённо ругаться.
(5)— Они так и будут крутиться весь день, — кричал он, — а вы так и будете лежать, а мост так и будет стоять! (6)По местам!
(7)Сапёры один за другим поднялись и продолжали свою работу.
(8)Я, наверное, забыл бы навсегда об этом маленьком эпизоде, но некоторые обстоятельства впоследствии мне напомнили о нём. (9)Поздней осенью я снова был на фронте. (10)Мне пришлось догонять далеко ушедшую вперёд армию. (11)На дороге мне бросалась в глаза то здесь, то там повторявшаяся фамилия, которая, казалось, была непременной спутницей дороги. (12)То она была написана на куске фанеры, прибитом к телеграфному столбу, то на стене хаты, то мелом на броне подбитого немецкого танка: «Мин нет. Артемьев», или: «Объезжать влево. Артемьев», или: «Мост наведён. Артемьев», или, наконец, просто «Артемьев» и стрелка, указывающая вперёд.
(13)Нетрудно было догадаться, что это фамилия какого-то из сапёрных начальников, шедшего здесь вместе с передовыми частями и расчищавшего дорогу для армии.
(14)Проехав добрых двести километров, сопровождаемый этими надписями, которые всегда соответствовали действительности, я вспомнил того чернявого «маленького майора», который командовал под бомбами постройкой моста на Десне, и мне вдруг показалось, что, может быть, он и есть этот таинственный Артемьев, в качестве сапёрного ангела-хранителя идущий впереди войск.
(15)Зимой на берегу Буга, в распутицу, мы заночевали в деревне, где разместился полевой госпиталь. (16)Вечером, собравшись у огонька вместе с врачами, мы сидели и пили чай. (17)Не помню уж почему, я заговорил об этих надписях.
(18)— Да, да, — сказал начальник госпиталя. (19)— Чуть ли не полтысячи километров идём по этим надписям. (20)Знаменитая фамилия. (21)Некоторых женщин с ума сводит. (22)Не сердитесь, Вера Николаевна, я же шучу!
(23)Начальник госпиталя повернулся к молодой женщине-врачу, сделавшей сердитый протестующий жест.
(24)— Они вот смеются над моим суеверным предчувствием, но я ведь тоже Артемьева, и кажется, что эти надписи на дорогах оставляет мой брат. (25)Я потеряла его след с начала войны. (26)Он до войны был инженером-дорожником, и мне всё почему-то кажется, что это он. (27)Если бы ещё была надпись «А. Н. Артемьев» — Александр Николаевич, я была бы совсем уверена.
(28)Наступление продолжалось. (29)За Днепром и на Днестре я всё ещё встречал фамилию «Артемьев»: «Дорога разведана. Артемьев», «Мины обезврежены.
Артемьев». (30)И снова просто «Артемьев» и стрелка, указывающая вперёд.
(31)Весной в Бессарабии я попал в одну из наших стрелковых дивизий, где в ответ на вопрос о заинтересовавшей меня фамилии я вдруг услышал от генерала:
— Это же мой командир сапёрного батальона — майор Артемьев. (32)Замечательный сапёр. (33)А что вы спрашиваете? (34)Наверное, фамилия часто попадалась?
(35)— Да, очень часто.
(36)— Ну ещё бы. (37)Не только для дивизии, для корпуса — для армии дорогу разведывает. (38)По всей армии знаменитая фамилия, хотя и мало кто его в глаза видел, потому что идёт всегда впереди. (39)Можно сказать даже — бессмертная фамилия.
(40)Я снова вспомнил о маленьком чернявом майоре. (41)Кстати, товарищ генерал, как его зовут? — спросил я.
(42)— Александр Николаевич зовут. (43)А что?
(44)Я рассказал генералу о встрече в госпитале.
(45)Ночью я написал врачу Артемьевой несколько слов о том, что предчувствие её подтверждается скоро тысяча километров, как она идёт по следам своего брата.
(46)Через неделю мне пришлось пожалеть об этом письме.
(47)Ещё подъезжая к левому берегу Прута, я на щите разбитого немецкого самоходного орудия увидел знакомую надпись: «Переправа есть. Артемьев».
(48)Я пересёк Прут на пароме и, выйдя на берег, огляделся, невольно ища глазами всё ту же знакомую надпись. (49)На самом обрыве я увидел маленький свеженасыпанный холмик с заботливо сделанной деревянной пирамидкой, где наверху, под жестяной звездой, была прибита дощечка.
(50)«Здесь похоронен, — было написано на ней, — павший славной смертью сапёра при переправе через реку Прут майор А. Н. Артемьев». (51)И внизу приписано крупными красными буквами: «Вперёд, на запад!».
(52)На пирамидке под стеклом была вставлена фотография. (53)Снимок был старый, наверное, долго лежавший в кармане гимнастёрки, но разобрать всё же было
переправе через Десну.
(54)Я долго простоял у памятника. (55)Разные чувства волновали меня. (56)Мне было жаль сестру, потерявшую своего брата. (57)Ещё какое-то чувство одиночества охватывало меня. (58)Казалось, что-то не так будет дальше на дорогах без этой привычной надписи «Артемьев», исчез мой неизвестный благородный спутник, охранявший меня всю дорогу.
(59)Мы поехали дальше. (60)Через пятнадцать километров мы увидели на обочине груду наваленных друг на друга немецких противотанковых мин, а на одиноком телеграфном столбе фанерную дощечку с надписью: «Дорога разведана. Артемьев».
(61)Как и многие части, в которых долго не менялся командир, сапёрный батальон привык называть себя батальоном Артемьева, и его люди чтили память погибшего командира, продолжая открывать дорогу армии и надписывать его фамилию там, где они прошли. (62)И ещё через десять, через тридцать, через семьдесят километров снова встречал всё ту же бессмертную фамилию.
(По К. Симонову)