(1)Одна из основных причин многих случайностей — национальный характер русских. (2)Он далеко не един. (3)В нём скрещиваются не только разные черты, но черты в «едином регистре»: религиозность с крайним безбожием, бескорыстие со скопидомством, практицизм с полной беспомощностью перед внешними обстоятельствами, гостеприимство с человеконенавистничеством, национальное самооплёвывание с шовинизмом, неумение воевать с внезапно проявляющимися великолепными чертами боевой стойкости. (4)«Бессмысленный и беспощадный», — сказал Пушкин о русском бунте, но в моменты бунта эти черты обращены прежде всего на самих себя, на бунтующих, жертвующих жизнью ради скудной по содержанию и малопонятной по выражению идеи. (5)Совершенно правы те, кто говорит о склонности русских к крайностям во всём. (6)Причины этого требуют особого разговора. (7)Скажу только, что они вполне конкретны и не требуют веры в судьбу и «миссию». (8)Центристские позиции тяжелы, а то и просто невыносимы для русского человека. (9)Несчастье русских — в их легковерии. (10)Это не легкомыслие, отнюдь нет. (11)Иногда легковерие выступает в форме доверчивости, тогда оно связано с добротой, отзывчивостью, гостеприимством (даже в знаменитом, ныне исчезнувшем, хлебосольстве). (12)То есть это одна из обратных сторон того ряда, в который обычно выстраиваются положительные и отрицательные черты в контрасте национального характера. (13)А иногда легковерие ведёт к построению легковесных планов экономического и государственного спасения (Никита Хрущёв верил в свиноводство, затем в кролиководство, потом поклонялся кукурузе, и это очень типично для русского простолюдина). (14)Русские часто сами смеются над собственным легковерием: всё делаем на авось и небось, надеемся, что «кривая вывезет». (15)Эти словечки и выражения, отлично характеризующие типично русское поведение даже в критических ситуациях, не переводимы ни на один язык. (16)Тут вовсе не проявление легкомыслия в практических вопросах, так его толковать нельзя, — это вера в судьбу в форме недоверия к себе и вера в свою предназначенность. (17)Драма русского легковерия усугубляется и тем, что русский ум отнюдь не связан повседневными заботами, он стремится осмыслить историю и свою жизнь, всё происходящее в мире, в самом глубоком смысле. (18)Русский крестьянин, сидя на завалинке своего дома, рассуждает с друзьями о политике и русской судьбе России. (19)Это обычное явление, не исключение! (20)Русские готовы рисковать самым драгоценным, они азартны в выполнении своих предположений и идей. (21)Они готовы голодать, страдать, даже идти на самосожжение (как сотнями сжигали себя староверы) ради своей веры, своих убеждений, ради идеи. (22)Нам, русским, необходимо наконец обрести право и силу самим отвечать за своё настоящее, самим решать свою политику — и в области культуры, и в области экономики, и в области государственного права, — опираясь на реальные факты, на реальные традиции, а не на различного рода предрассудки, связанные с русской историей, на мифы о всемирно-исторической «миссии» русского народа и на его якобы обречённость в силу мифических представлений о каком-то особенно тяжёлом наследстве рабства, которого не было, крепостного права, которое было у многих, на якобы отсутствие «демократических традиций», которые на самом деле у нас были, на якобы отсутствие деловых качеств, которых было сверхдостаточно (одно освоение Сибири чего стоит), и т.д. и т.п. (23)У нас была история не хуже и не лучше, чем у других.
(По Д. С. Лихачёву*)
*Дмитрий Сергеевич Лихачёв — советский и российский литературовед, филолог-медиевист.