(1)Я вижу Алтай как особый, в высшей степени дорогой мир. (2)Трудно понять, но если где-нибудь скажут «Алтай», так вздрогнешь, сердце лизнет до боли мгновенное горячее чувство. (3)Когда буду помирать, если буду в сознании, в последний момент успею подумать о матери, о детях и о родине, которая живёт во мне. (4)Дороже у меня ничего нет. (5)Когда я хочу точно представить, что же особенно прочно запомнил я из той жизни, которую прожил на родине, то для меня это точность и конкретность полная: я запомнил образ жизни русского крестьянства, нравственный уклад этой жизни - больше того, у меня с годами окрепло убеждение, что он, этот уклад, прекрасен, начиная с языка, с жилья.
(6)У меня было время и была возможность видеть красивые здания, нарядные гостиные, воспитанных, очень культурных людей, которые непринужденно, легко входят в эти гостиные, сидят, болтают, пьют кофе… (7)Я всегда смотрел и думал: «Ну вот это, что ли, и есть та самая жизнь - так надо жить?». (8)Но что-то противилось во мне этой красоте и этой непринуждённости: пожалуй, я чувствовал, что это не непринуждённость, а демонстрация непринуждённости, свободы. (9)А это уже тоже по-своему несвобода.
(10)Я хочу быть правдивым перед собой до конца, поэтому повторяю: нигде больше не видел такой ясной, простой, законченной целесообразности, как в жилище деда-крестьянина, таких естественных, правдивых, добрых, в сущности, отношений между людьми там. (11)Я помню, что там говорили правильным, свободным, правдивым языком, сильным, точным, там жила шутка, песня по праздникам, там много, очень много работали… (12)Собственно, вокруг работы и вращалась вся жизнь. (13)Она начиналась рано утром и затихала поздно вечером, но она как-то не угнетала людей, не озлобляла: с ней засыпали, к ней просыпались. (14)Никто не хвастался сделанным, не оскорбляли за промах, но - учили… (15)Никак не могу внушить себе, что это всё глупо, некультурно, а думаю, что отсюда, от такого устройства и самочувствия в мире очень близко к самым высоким понятиям о чести, достоинстве и прочим мерилам нравственного роста человека.
(16)Неужели в том только и беда, что слов этих - «честь», «достоинство» - там не знали? (17)Но там знали все, чем жив и крепок человек и чем он нищий: ложь есть ложь, корысть есть корысть, праздность и суесловие…
(18)Ни в чём там не заблуждались, больше того, мало-мальски заметные недостатки в человеке, ещё в маленьком, губились на корню. (19)Если в человечке обнаруживалась склонность к лени, то она никак не выгораживалась, не объяснялась никакими редкими способностями ребёнка. (20)Она была просто лень, потому высмеивалась, истреблялась. (21)Зазнайство, хвастливость, завистливость - всё было на виду в людях, никак нельзя было спрятаться ни за слова, ни за фокусы.
(22)Я не стремлюсь здесь кого-то обмануть или себя, например, обмануть и нарисовать зачем-то картину жизни идеальной. (23)Нет, она, конечно, была далеко не идеальная, но коренное русло жизни всегда оставалось - правда, справедливость.
(24)Когда я подъезжаю на поезде к Бийску (от Новосибирска до Бийска поезд идет ночь), когда начинаю слышать в темноте знакомое, родное, сельское подпевание в словах, я уже не могу заснуть, даже если еду в купе, волнуюсь, начинаю ворошить прожитую жизнь… (25)Поезд останавливается у каждого столба, собирает в ночи моих шумных, напористых земляков, вагон то и дело оглашается голосами. (26)Конечно, тут не решаются проблемы научно-технического прогресса, но тут опять обнаруживается глубокое, давнее чувство справедливости, перед которым я немею. (27)Как-то ночью в купе вошла тетя-пассажирка, увидела, что здесь сравнительно свободно (в бойкие месяцы едут даже в коридорах купейных вагонов, сидят на чемоданах, благо ехать близко), распахнула пошире двери и позвала ещё свою товарку: «Нюра, давай ко мне, я тут нашла местечко!». (28)На замечание, что здесь купе, места, так сказать, дополнительно оплаченные, тётя искренне удивилась: «Да вы гляньте, чо в коридоре-то делается! (29)А у вас вон как просторно». (30)Отметая в уме все «да» и «нет» в пользу решения вопроса таким способом, я прихожу к мысли, что это справедливо. (31)Дело в том, что и в купе-то, когда так людно, тесно, ехать неловко, совестно.
(32)Родина… (33)И почему же живёт в моём сердце мысль, что когда-то я останусь там навсегда? (34)Когда? (35)Ведь непохоже по всей моей жизни-то… (36)Отчего же? (37)Может, потому, что она живет постоянно в сердце. (38)И образ её светлый погаснет со мной вместе. (39)Видно, так. (40)Благослови тебя, моя родина, труд и разум человеческий!
(В. М. Шукшин)