(1) Феномен телевидения исследован вдоль и поперёк, и снова критиковать его не вижу смысла.
(2) Однако внутри самого телевидения то и дело возникают явления, имеющие, можно сказать, универсальный интерес, даже интерес экзистенциальный.
(3) Речь прежде всего идёт о жанре «ток-шоу» — о так называемых «разговорах за жизнь».
(4) Если уж совсем конкретно, я имею в виду передачу «Пусть говорят» — такую проникновенную, трогательную временами душещипательную.
(5) В ней, в этой передаче, происходят всякие волнующие события: помогают инвалидам найти любовь, возвращают народную благодарность актрисам, прекращают семейные войны и вновь породняют родственников.
(6) A также не дают преступникам и их покровителям избежать карающего правосудия - и много ещё такого, что служит зримым подтверждением успешной борьбы добра со злом.
(7) И что?
(8) Что, казалось бы, тут можно возразить?
(9) Время от времени приходится сталкиваться с подобными передачами, как-то довелось участвовать в одной из них.
(10) Словом, я попробовал исследовать явление, насколько хватило и сил, и сделал для себя некоторые выводы.
(11) Всякий раз возникала одна и та же ситуация, которая казалась мне странной.
(12) Вот, к примеру, инвалид из ближнего зарубежья рассказывает свою жизненную историю, телевизор показывает её.
(13) Инвалида полюбила женщина из российской глубинки, женщина тоже здесь; им требуется помощь, они хотят внимания к своим проблемам, хотят сочувствия.
(14) И ведущий как бы говорит: «Смотрите, как бывает - такая трудная проблема, а мы её решили!
(15) Надо просто поговорить, обсудить всем миром — и добро восторжествует!».
(16) Тут я чувствую нечто подступающее, а именно подступающее желание выключить или переключить.
(17) Однако, оглядываясь на другого телезрителя (точнее, телезрительницу), я вижу, что она взволнована.
(18) Всеми своими переживаниями она сейчас там, в студии, и на лице написано: «Да! Пусть говорят!».
(19) Оставим в стороне все, что касается инсценировок и подтасовок, все восклицания добрых волшебников типа «Бабушку в студию!», «Школьную любовь, затерявшуюся на житейских перекрёстках, — в студию!».
(20) Предположим, что всё соответствует действительности: и гнев, и слёзы, и любовь.
(21) Тогда встаёт вопрос: почему одни зрители (люди) морщатся как от фальшивой ноты, как от скрежета железа по стеклу, а другие раскрывают глаза пошире, открывают рот (почему-то) и проникаются то праведным гневом, то сочувствием, то внезапным пониманием, то вновь праведным гневом?
(22) Допустим, я знаю, что практически все мои знакомые (так уж случилось) принадлежат к первой категории, — это друзья, собеседники, оппоненты, и они, конечно, морщатся при возгласе «Бабушку в студию!».
(23) И всё же большая часть телеаудитории относится ко второй группе, иначе бы ток-шоу давно исчезли с экранов.
(24) Итак, почему?
(25) Что именно прочитывается и распознаётся как фальшь?
(26) Пожалуй, первым делом мы упираемся в оппозицию пристойность/непристойность.
(27) Представшие в каком-нибудь «реалити-шоу» обманутые мужья, брошенные жёны, тетушки, обиженные неблагодарными племянниками, и множество других претерпевших по жизни достойны сострадания, но общим их атрибутом является именно непристойность происходящего.
(28) Изредка бесстыдство проявляется как личное качество, но чаще непристойны сама ситуация, сам телевизионный формат, что как раз и заставляет морщиться несчастных обладателей нравственного слуха.
(29) Одновременно реалити-шоу является убедительным доказательством правоты евангельского тезиса, призывающего не выпячивать ни доброту, ни боль, ни даже сострадание.
(30) И чем чаще мы заглядываем в телевизор, тем больше убеждаемся в справедливости этой великой заповеди.
(31) Избегать показного, не участвовать в моральном обнажении - это нечто более важное, чем простая деликатность и чуткость.
(32) Видимому и невидимому следует пребывать на своих местах — вот принцип гармонических аккордов нравственности.
(33) Вдумаемся ещё раз в заповедь всех мудрых: творите добро тайно.
(34) Тайно — не в смысле исподтишка, а всячески избегая показухи, обходя стороной ярмарку страданий, где на прилавках живописные рубища в товарной форме, где всяческие уязвления и уязвлённости, моральные нарывы и душевные вывихи и где каждый нахваливает свой товар.
(35) Пророк, посети он вдруг этот мир ток-шоу и реалити-шоу, не стал бы метать громы и молнии.
(36) Он не поддержал бы ни одну из сторон, фальшиво здесь всё.
(37) Окинув взглядом это зрелище-позорище, пророк сказал бы: «Пусть помолчат!» — и таково было бы его слово об увиденном.
(38) Мир, где разноцветные рубища трепещут как полотнища, где орут друг на друга обманутые дольщики и обездоленные обманщики, такой мир как ничто другое свидетельствует о состоянии грехопадения в самом общем виде.
(39) Жанр публичных моральных разборок так и остался абсолютным китчем, из чего, конечно, вовсе не следует, что он не востребован, - напротив, как раз своей востребованностью он определяет то место, в котором телевидение благополучно пребывает.
(40) То есть отношение к публичному выворачиванию совести наизнанку остаётся пробным тестом, по которому можно поставить диагноз обществу.
(41) Это отнюдь не тест на уровень доброты душевной, поскольку немало «утончённых подонков» с успехом пройдут его.
(42) С другой стороны, разница реакций на вопль «Бабушка нашлась, бабушку в студию!», некая шкала от слёз умиления до рвотных позывов, способна посеять раздор даже между самыми близкими.
(43) Это проба на содержание фальши в социуме - показатель состояния нравственной экологии.
(44) Если передачи такого рода сравнить со свалками токсичных моральных отходов, то далеко не безразлично, сколько людей кормятся вокруг таких свалок.
(45) Справедливости ради надо заметить, что полностью устранить подобные свалки не способна никакая цивилизация.
(А. К. Секацкий)