(1)Когда в большом зале штаба фронта наградили одного из героев, он отрывисто поблагодарил, секунду постоял в нерешительности, поглядывая то на орден, лежавший у него на ладони, то на товарищей по славе, собравшихся тут.
(2)— Товарищ командующий, дозвольте сказать. (3)Вот в этот момент моей жизни хочу я рассказать вам о том, кто должен бы стоять здесь, рядом со мной, кто, может быть, больше меня эту великую награду заслужил и своей молодой жизни не пощадил ради нашей воинской победы.
(4)Вы, наверное, слышали, товарищи, что наша часть прикрывала отход. (5)И вот вам факт: нащупал нас немец, зажал в лесу, почуял, что наших тут горсточка всего-навсего осталась, и берёт нас своими клещами за горло. (6)Вывод в этой ситуации ясен — нам надо пробиваться окольным путём.
(7)А где он — этот окольный путь? (8)Нужна разведка. (9)Я сразу вызвался. (10)И командир наш, лейтенант Буторин Андрей Петрович, вывел меня на дорогу: «Ну, Коля, выручай, мы тут больше двух часов не продержимся...».
(11)И вот пополз я. (12)Спустился в овраг, решил к кустикам подобраться и сквозь них высмотреть, что в поле делается. (13)Стал я карабкаться по глине наверх, вдруг замечаю: над самой моей головой две босые пятки торчат. (14)Пригляделся, вижу: ступни маленькие, на подошвах грязь присохла и отваливается, как штукатурка, пальцы тоже грязные, поцарапанные, а мизинчик на левой ноге синей тряпочкой перевязан — видно, пострадал где-то. (15)Взял я колючую былинку да и покорябал ею легонько одну из пяток.
(16)— Ты что тут? — говорю я.
(17)— Дядя, — зашептал он, — вы скорее отсюда давайте куда-нибудь, тут немцы, у них вон у того леса четыре пушки стоят, а здесь сбоку миномёты ихние установлены. (18)Тут через дорогу никакого ходу нет.
(19)Стал я его расспрашивать, и малец рассказал мне про всю обстановку. (20)Выяснил я, что овраг идёт по лесу далеко и по дну его можно будет вывести наших из зоны огня. (21)Мальчишка вызвался проводить. (22)Только мы стали выбираться из оврага, в лес, как вдруг засвистело в воздухе, завыло и раздался такой треск, словно вокруг половину деревьев разом на тысячи сухих щепок раскололо: это немецкая мина угодила прямо в овраг и рванула землю около нас. (23)Темно стало у меня в глазах. (24)Потом я высвободил голову из-под насыпавшейся на меня земли, огляделся: где, думаю, мой маленький товарищ? (25)Вижу, медленно приподымает он свою кудлатую голову от земли, начинает выковыривать пальцем глину из ушей, изо рта, из носа.
(26)— Вот это так дало! — говорит.
(27)Хотел я подняться, а ног не чую. (28)И вижу: из разорванного сапога кровь плывёт. (29)А мальчишка вдруг прислушался, вскарабкался к кустам, выглянул на дорогу, скатился опять вниз и шепчет:
— Дядя, сюда немцы идут, давайте скорее отсюда.
(30)Попробовал я шевельнуться, а к ногам словно по десять пудов к каждой привязано, не вылезти мне из оврага.
(31)— Эх, дядя, дядя, — говорит мой дружок и сам чуть не плачет, — ну, тогда лежите здесь, дядя, чтоб вас не слыхать, не видать, а я им сейчас глаза отведу, а потом вернусь, после...
(32)3аскрипели над моей головой тяжёлые сапоги, я расслышал, как немец спросил:
— Ты что такое тут делал?
(33)— Я, дяденька, корову ищу, — донёсся до меня голос моего дружка, — хорошая такая корова, сама белая, а на боке чёрное, один рог вниз торчит, а другого вовсе нет, Маришкой зовут.
(34)И внезапно по дороге чётко застучали его лёгкие босые пятки.
(35)— Стоять! (36)Назад! (37)Буду стрелять! — закричал немец.
(38)Над моей головой забухали тяжёлые кованые сапоги, раздался выстрел. (39)Я понял: дружок мой нарочно бросился бежать в сторону от оврага, чтобы отвлечь немцев от меня. (40)Снова ударил выстрел, и услышал я далёкий, слабый вскрик. (41)Потом стало очень тихо...
(42)Я зубами грыз землю, чтобы не закричать, я всей грудью на свои руки навалился, ведь нельзя мне было себя обнаруживать. (43)Надо выполнить задание до конца: погибнут без меня наши, не выберутся.
(44)Опираясь на локти, цепляясь за ветви, пополз я. (45)Помню только — когда открыл глаза, увидел над собой совсем близко лицо Андрея. (46)Вот так мы и выбрались через тот овраг из лесу...
(47)И в большом зале тихо поднялись лётчики, танкисты, моряки, генералы, гвардейцы — люди славных боёв, герои жестоких битв, поднялись, чтобы почтить память маленького, никому не ведомого героя, имени которого никто не знал, и каждый по-своему видел перед собой кудлатого мальчонку, веснушчатого и голопятого, с синей замурзанной тряпочкой на босой ноге...
(Л. Кассиль)