(1) Как ни силён был ночью припадок подагры, как ни скрипели потом нервы, а Кистунов всё-таки отправился утром на службу и своевременно начал приемку просителей и клиентов банка.
(2) Вид у него был томный, замученный, и говорил он еле-еле, чуть дыша, как умирающий.
(3) — Что вам угодно? — обратился он к просительнице в допотопном салопе, очень похожей сзади на большого навозного жука.
(4) — Изволите ли видеть, ваше превосходительство, — начала скороговоркой просительница, — муж мой, коллежский асессор Щукин, проболел пять месяцев, и, пока он, извините, лежал дома и лечился, ему без всякой причины отставку дали, ваше превосходительство, а когда я пошла за его жалованьем, они, изволите видеть, вычли из его жалованья 24 рубля 36 коп.!
(5) За что? — спрашиваю.
(6) — «А он, говорят, из товарищеской кассы брал и за него другие чиновники ручались».
(7) Как же так?
(8) Нешто он мог без моего согласия брать?
(9) Это невозможно, ваше превосходительство.
(10) Да почему такое?
(11) Я женщина бедная, только и кормлюсь жильцами...
(12) Я слабая, беззащитная...
(13) От всех обиду терплю и ни от кого доброго слова не слышу...
(14) Просительница заморгала глазами и полезла в салоп за платком.
(15) Кистунов взял от неё прошение и стал читать.
(16) — Позвольте, как же это? — пожал он плечами.
(17) — Я ничего не понимаю.
(18) Очевидно, вы, сударыня, не туда попали.
(19) Ваша просьба по существу совсем к нам не относится.
(20) Вы потрудитесь обратиться в то ведомство, где служил ваш муж.
(21) — И-и, батюшка, я в пяти местах уже была, и везде даже прошения не взяли! — сказала Щукина.
(22) — Я уж и голову потеряла, да спасибо, дай бог здоровья зятю Борису Матвеичу, надоумил к вам сходить.
(23) «Вы, говорит, мамаша, обратитесь к господину Кистунову: он влиятельный человек, для вас всё может сделать»...
(24) Помогите, ваше превосходительство!
(25) — Мы, госпожа Щукина, ничего не можем для вас сделать...
(26) Поймите вы: ваш муж, насколько я могу судить, служил по военно-медицинскому ведомству, а наше учреждение совершенно частное, коммерческое, у нас банк.
(27) Как не понять этого!
(28) Кистунов ещё раз пожал плечами и повернулся к господину в военной форме, с флюсом.
(29) — Ваше превосходительство, — пропела жалобным голосом Щукина, — а что муж болен был, у меня докторское свидетельство есть!
(30) Вот оно, извольте поглядеть!
(31) — Прекрасно, я верю вам, — сказал раздраженно Кистунов, — но, повторяю, это к нам не относится.
(32) Странно и даже смешно!
(33) Неужели ваш муж не знает, куда вам обращаться?
(34) — Он, ваше превосходительство, у меня ничего не знает.
(35) Зарядил одно: «Не твоё дело!
(36) Пошла вон!» да и всё тут...
(37) А чьё же дело?
(38) Ведь на моей-то шее они сидят!
(39) На мое-ей!
(40) Кистунов опять повернулся к Щукиной и стал объяснять ей разницу между ведомством военно-медицинским и частным банком.
(41) Та внимательно выслушала его, кивнула в знак согласия головой и сказала:
— Так, так, так...
(42) Понимаю, батюшка.
(43) В таком случае, ваше превосходительство, прикажите выдать мне хоть 15 рублей!
(44) Я согласна не всё сразу.
(45) — Уф! — вздохнул Кистунов, откидывая назад голову.
(46) — Вам не втолкуешь!
(47) Да поймите же, что обращаться к нам с подобной просьбой так же странно, как подавать прошение о разводе, например, в аптеку или в пробирную палатку.
(48) Вам недоплатили, по мы-то тут при чем?
(49) — Ваше превосходительство, заставьте вечно бога молить, пожалейте меня, сироту, — заплакала Щукина.
(50) — Я женщина беззащитная, слабая...
(51) Замучилась до смерти...
(52) И с жильцами судись, и за мужа хлопочи, и по хозяйству бегай, а тут ещё говею и зять без места...
(53) Только одна слава, что пью и ем, а сама еле на ногах стою...
(54) Всю ночь не спала.
(55) Кистунов почувствовал сердцебиение.
(56) Сделав страдальческое лицо и прижав руку к сердцу, он опять начал объяснять Щукиной, но голос его оборвался...
(57) — Нет, извините, я не могу с вами говорить, — сказал он и махнул рукой.
(58) — У меня даже голова закружилась.
(59) Вы и нам мешаете и время понапрасну теряете.
(60) Уф!..
(61) Алексей Николаич, — обратился он к одному из служащих, — объясните вы, пожалуйста, госпоже Щукиной!
(62) Кистунов, обойдя всех просителей, отправился к себе в кабинет и подписал с десяток бумаг, а Алексей Николаич всё еще возился со Щукиной.
(63) Сидя у себя в кабинете, Кистунов долго слышал два голоса: монотонный, сдержанный бас Алексея Николаича и плачущий, взвизгивающий голос Щукиной...
(64) — Я женщина беззащитная, слабая, я женщина болезненная, — говорила Щукина.
(65) — На вид, может, я крепкая, а ежели разобрать, так во мне ни одной жилочки нет здоровой.
(66) Еле на ногах стою и аппетита решилась...
(67) Кофий сегодня пила, и без всякого удовольствия.
(68) А Алексей Николаич объяснял ей разницу между ведомствами и сложную систему направления бумаг.
(69) Скоро он утомился, и его сменил бухгалтер.
(70) — Удивительно противная баба! — возмущался Кистунов, нервно ломая пальцы и то и дело подходя к графину с водой.
(71) — Это идиотка, пробка!
(72) Меня замучила и их заездит, подлая!
(73) Уф... сердце бьётся!
(74) Через полчаса он позвонил.
(75) Явился Алексей Николаич.
(76) — Что у вас там? — томно спросил Кистунов.
(77) — Да никак не втолкуем, Пётр Александрыч!
(78) Просто замучились.
(79) Мы ей про Фому, а она про Ерему...
(80) — Я... я не могу ее голоса слышать...
(81) Заболел я... не выношу...
(82) — Позвать швейцара, Петр Александрыч, пусть её выведет.
(83) — Нет, нет! — испугался Кистунов.
(84) — Она визг поднимет, а в этом доме много квартир, и про нас чёрт знает что могут подумать...
(85) Уж вы, голубчик, как-нибудь постарайтесь объяснить ей.
(86) Через минуту опять послышалось гуденье Алексея Николаича.
(87) Прошло четверть часа, и на смену его басу зажужжал сиплый тенорок бухгалтера.
(88) — За-ме-чательно подлая! — возмущался Кистунов, нервно вздрагивая плечами.
(89) — Глупа, как сивый мерин, чёрт бы её взял.
(90) Кажется, у меня опять подагра разыгрывается...
(91) Опять мигрень...
(92) В соседней комнате Алексей Николаич, выбившись из сил, наконец, постучал пальцем по столу, потом себе по лбу.
(93) — Одним словом, у вас на плечах не голова, — сказал он, — а вот что...
(94) — Ну, нечего, нечего... — обиделась старуха.
(95) — Своей жене постучи...
(96) Скважина!
(97) Не очень-то рукам волю давай.
(98) И, глядя на неё со злобой, с остервенением, точно желая проглотить её, Алексей Николаич сказал тихим, придушенным голосом: — Вон отсюда!
(99) — Что-о? — взвизгнула вдруг Щукина.
(100) — Да как вы смеете?
(101) Я женщина слабая, беззащитная, я не позволю!
(102) Мой муж коллежский асессор!
(103) Скважина этакая!
(104) Схожу к адвокату Дмитрию Карлычу, так от тебя звания не останется!
(105) Троих жильцов засудила, а за твои дерзкие слова ты у меня в ногах наваляешься!
(106) Я до вашего генерала пойду!
(107) Ваше превосходительство!
(108) Ваше превосходительство!
(109) — Пошла вон отсюда, язва! — прошипел Алексей Николаич.
(110) Кистунов отворил дверь и выглянул в присутствие.
(111) — Что такое? — спросил он плачущим голосом.
(112) Щукина, красная как рак, стояла среди комнаты и, вращая глазами, тыкала в воздух пальцами.
(113) Служащие в банке стояли по сторонам и, тоже красные, видимо замученные, растерянно переглядывались.
(114) — Ваше превосходительство! — бросилась к Кистунову Щукина.
(115) — Вот этот, вот самый... вот этот... (она указала на Алексея Николаича) постучал себе пальцем по лбу, а потом по столу...
(116) Вы велели ему моё дело разобрать, а он насмехается!
(117) Я женщина слабая, беззащитная...
(118) Мой муж коллежский асессор, и сама я майорская дочь!
(119) — Хорошо, сударыня, — простонал Кистунов, — я разберу... приму меры...
(120) Уходите... после!..
(121) — А когда же я получу, ваше превосходительство?
(122) Мне нынче деньги надобны!
(123) Кистунов дрожащей рукой провел себе по лбу, вздохнул и опять начал объяснять: — Сударыня, я уже вам говорил.
(124) Здесь банк, учреждение частное, коммерческое...
(125) Что же вы от нас хотите?
(126) И поймите толком, что вы нам мешаете.
(127) Щукина выслушала его и вздохнула.
(128) — Так, так... — согласилась она.
(129) — Только уж вы, ваше превосходительство, сделайте милость, заставьте вечно бога молить, будьте отцом родным, защитите.
(130) Ежели медицинского свидетельства мало, то я могу и из участка удостоверение представить...
(131) Прикажите выдать мне деньги!
(132) У Кистунова зарябило в глазах.
(133) Он выдохнул весь воздух, сколько его было в лёгких, и в изнеможении опустился на стул.
(134) — Сколько вы хотите получить? — спросил он слабым голосом.
(135) — 24 рубля 36 копеек.
(136) Кистунов вынул из кармана бумажник, достал оттуда четвертной билет и подал его Щукиной.
(137) — Берите и... и уходите!
(138) Щукина завернула в платочек деньги, спрятала и, сморщив лицо в сладкую, деликатную, даже кокетливую улыбочку, спросила: — Ваше превосходительство, а нельзя ли моему мужу опять поступить на место?
(139) — Я уеду... болен... — сказал Кистунов томным голосом.
(140) — У меня страшное сердцебиение.
(141) По отъезде его Алексей Николаич послал Никиту за лавровишневыми каплями, и все, приняв по 20 капель, уселись за работу, а Щукина потом часа два ещё сидела в передней и разговаривала со швейцаром, ожидая, когда вернется Кистунов.
(142) Приходила она и на другой день.
(А. П. Чехов)