(1)Как ни силён был ночью припадок подагры, как ни скрипели потом нервы, а Кистунов всё-таки отправился утром на службу и своевременно начал приемку просителей и клиентов банка. (2)Вид у него был томный, замученный, и говорил он еле-еле, чуть дыша, как умирающий. (3)— Что вам угодно? — обратился он к просительнице в допотопном салопе, очень похожей сзади на большого навозного жука. (4)— Изволите ли видеть, ваше превосходительство, — начала скороговоркой просительница, — муж мой, коллежский асессор Щукин, проболел пять месяцев, и, пока он, извините, лежал дома и лечился, ему без всякой причины отставку дали, ваше превосходительство, а когда я пошла за его жалованьем, они, изволите видеть, вычли из его жалованья 24 рубля 36 коп.! (5)За что? — спрашиваю. (6)— «А он, говорят, из товарищеской кассы брал и за него другие чиновники ручались». (7)Как же так? (8)Нешто он мог без моего согласия брать? (9)Это невозможно, ваше превосходительство. (10)Да почему такое? (11)Я женщина бедная, только и кормлюсь жильцами... (12)Я слабая, беззащитная... (13)От всех обиду терплю и ни от кого доброго слова не слышу... (14)Просительница заморгала глазами и полезла в салоп за платком. (15)Кистунов взял от неё прошение и стал читать. (16)— Позвольте, как же это? — пожал он плечами. (17)— Я ничего не понимаю. (18)Очевидно, вы, сударыня, не туда попали. (19)Ваша просьба по существу совсем к нам не относится. (20)Вы потрудитесь обратиться в то ведомство, где служил ваш муж. (21)— И-и, батюшка, я в пяти местах уже была, и везде даже прошения не взяли! — сказала Щукина. (22)— Я уж и голову потеряла, да спасибо, дай бог здоровья зятю Борису Матвеичу, надоумил к вам сходить. (23)«Вы, говорит, мамаша, обратитесь к господину Кистунову: он влиятельный человек, для вас всё может сделать»... (24)Помогите, ваше превосходительство! (25)— Мы, госпожа Щукина, ничего не можем для вас сделать... (26)Поймите вы: ваш муж, насколько я могу судить, служил по военно-медицинскому ведомству, а наше учреждение совершенно частное, коммерческое, у нас банк. (27)Как не понять этого! (28)Кистунов ещё раз пожал плечами и повернулся к господину в военной форме, с флюсом. (29)— Ваше превосходительство, — пропела жалобным голосом Щукина, — а что муж болен был, у меня докторское свидетельство есть! (30)Вот оно, извольте поглядеть! (31)— Прекрасно, я верю вам, — сказал раздраженно Кистунов, — но, повторяю, это к нам не относится. (32)Странно и даже смешно! (33)Неужели ваш муж не знает, куда вам обращаться? (34)— Он, ваше превосходительство, у меня ничего не знает. (35)Зарядил одно: «Не твоё дело! (36)Пошла вон!» да и всё тут... (37)А чьё же дело? (38)Ведь на моей-то шее они сидят! (39)На мое-ей! (40)Кистунов опять повернулся к Щукиной и стал объяснять ей разницу между ведомством военно-медицинским и частным банком. (41)Та внимательно выслушала его, кивнула в знак согласия головой и сказала:
— Так, так, так... (42)Понимаю, батюшка. (43)В таком случае, ваше превосходительство, прикажите выдать мне хоть 15 рублей! (44)Я согласна не всё сразу. (45)— Уф! — вздохнул Кистунов, откидывая назад голову. (46)— Вам не втолкуешь! (47)Да поймите же, что обращаться к нам с подобной просьбой так же странно, как подавать прошение о разводе, например, в аптеку или в пробирную палатку. (48)Вам недоплатили, по мы-то тут при чем? (49)— Ваше превосходительство, заставьте вечно бога молить, пожалейте меня, сироту, — заплакала Щукина. (50)— Я женщина беззащитная, слабая... (51)Замучилась до смерти... (52)И с жильцами судись, и за мужа хлопочи, и по хозяйству бегай, а тут ещё говею и зять без места... (53)Только одна слава, что пью и ем, а сама еле на ногах стою... (54)Всю ночь не спала. (55)Кистунов почувствовал сердцебиение. (56)Сделав страдальческое лицо и прижав руку к сердцу, он опять начал объяснять Щукиной, но голос его оборвался... (57)— Нет, извините, я не могу с вами говорить, — сказал он и махнул рукой. (58)— У меня даже голова закружилась. (59)Вы и нам мешаете и время понапрасну теряете. (60)Уф!.. (61)Алексей Николаич, — обратился он к одному из служащих, — объясните вы, пожалуйста, госпоже Щукиной! (62)Кистунов, обойдя всех просителей, отправился к себе в кабинет и подписал с десяток бумаг, а Алексей Николаич всё еще возился со Щукиной. (63)Сидя у себя в кабинете, Кистунов долго слышал два голоса: монотонный, сдержанный бас Алексея Николаича и плачущий, взвизгивающий голос Щукиной... (64)— Я женщина беззащитная, слабая, я женщина болезненная, — говорила Щукина. (65)— На вид, может, я крепкая, а ежели разобрать, так во мне ни одной жилочки нет здоровой. (66)Еле на ногах стою и аппетита решилась... (67)Кофий сегодня пила, и без всякого удовольствия. (68)А Алексей Николаич объяснял ей разницу между ведомствами и сложную систему направления бумаг. (69)Скоро он утомился, и его сменил бухгалтер. (70)— Удивительно противная баба! — возмущался Кистунов, нервно ломая пальцы и то и дело подходя к графину с водой. (71)— Это идиотка, пробка! (72)Меня замучила и их заездит, подлая! (73)Уф... сердце бьётся! (74)Через полчаса он позвонил. (75)Явился Алексей Николаич. (76)— Что у вас там? — томно спросил Кистунов. (77)— Да никак не втолкуем, Пётр Александрыч! (78)Просто замучились. (79)Мы ей про Фому, а она про Ерему... (80)— Я... я не могу ее голоса слышать... (81)Заболел я... не выношу... (82)— Позвать швейцара, Петр Александрыч, пусть её выведет. (83)— Нет, нет! — испугался Кистунов. (84)— Она визг поднимет, а в этом доме много квартир, и про нас чёрт знает что могут подумать... (85)Уж вы, голубчик, как-нибудь постарайтесь объяснить ей. (86)Через минуту опять послышалось гуденье Алексея Николаича. (87)Прошло четверть часа, и на смену его басу зажужжал сиплый тенорок бухгалтера. (88)— За-ме-чательно подлая! — возмущался Кистунов, нервно вздрагивая плечами. (89)— Глупа, как сивый мерин, чёрт бы её взял. (90)Кажется, у меня опять подагра разыгрывается... (91)Опять мигрень... (92)В соседней комнате Алексей Николаич, выбившись из сил, наконец, постучал пальцем по столу, потом себе по лбу. (93)— Одним словом, у вас на плечах не голова, — сказал он, — а вот что... (94)— Ну, нечего, нечего... — обиделась старуха. (95)— Своей жене постучи... (96)Скважина! (97)Не очень-то рукам волю давай. (98)И, глядя на неё со злобой, с остервенением, точно желая проглотить её, Алексей Николаич сказал тихим, придушенным голосом: — Вон отсюда! (99)— Что-о? — взвизгнула вдруг Щукина. (100)— Да как вы смеете? (101)Я женщина слабая, беззащитная, я не позволю! (102)Мой муж коллежский асессор! (103)Скважина этакая! (104)Схожу к адвокату Дмитрию Карлычу, так от тебя звания не останется! (105)Троих жильцов засудила, а за твои дерзкие слова ты у меня в ногах наваляешься! (106)Я до вашего генерала пойду! (107)Ваше превосходительство! (108)Ваше превосходительство! (109)— Пошла вон отсюда, язва! — прошипел Алексей Николаич. (110)Кистунов отворил дверь и выглянул в присутствие. (111)— Что такое? — спросил он плачущим голосом. (112)Щукина, красная как рак, стояла среди комнаты и, вращая глазами, тыкала в воздух пальцами. (113)Служащие в банке стояли по сторонам и, тоже красные, видимо замученные, растерянно переглядывались. (114)— Ваше превосходительство! — бросилась к Кистунову Щукина. (115)— Вот этот, вот самый... вот этот... (она указала на Алексея Николаича) постучал себе пальцем по лбу, а потом по столу... (116)Вы велели ему моё дело разобрать, а он насмехается! (117)Я женщина слабая, беззащитная... (118)Мой муж коллежский асессор, и сама я майорская дочь! (119)— Хорошо, сударыня, — простонал Кистунов, — я разберу... приму меры... (120)Уходите... после!.. (121)— А когда же я получу, ваше превосходительство? (122)Мне нынче деньги надобны! (123)Кистунов дрожащей рукой провел себе по лбу, вздохнул и опять начал объяснять: — Сударыня, я уже вам говорил. (124)Здесь банк, учреждение частное, коммерческое... (125)Что же вы от нас хотите? (126)И поймите толком, что вы нам мешаете. (127)Щукина выслушала его и вздохнула. (128)— Так, так... — согласилась она. (129)— Только уж вы, ваше превосходительство, сделайте милость, заставьте вечно бога молить, будьте отцом родным, защитите. (130)Ежели медицинского свидетельства мало, то я могу и из участка удостоверение представить... (131)Прикажите выдать мне деньги! (132)У Кистунова зарябило в глазах. (133)Он выдохнул весь воздух, сколько его было в лёгких, и в изнеможении опустился на стул. (134)— Сколько вы хотите получить? — спросил он слабым голосом. (135)— 24 рубля 36 копеек. (136)Кистунов вынул из кармана бумажник, достал оттуда четвертной билет и подал его Щукиной. (137)— Берите и... и уходите! (138)Щукина завернула в платочек деньги, спрятала и, сморщив лицо в сладкую, деликатную, даже кокетливую улыбочку, спросила: — Ваше превосходительство, а нельзя ли моему мужу опять поступить на место? (139)— Я уеду... болен... — сказал Кистунов томным голосом. (140)— У меня страшное сердцебиение. (141)По отъезде его Алексей Николаич послал Никиту за лавровишневыми каплями, и все, приняв по 20 капель, уселись за работу, а Щукина потом часа два ещё сидела в передней и разговаривала со швейцаром, ожидая, когда вернется Кистунов. (142)Приходила она и на другой день.
(А. П. Чехов)