(1)В общем-то, слушать стенания бабушки было тяжело. (2)Конечно, более непутёвого деда в природе раньше не случалось, а она отдала ему не только молодость, но и зрелость и старость… (3)Правда, с перерывами — дважды в разводе. (4)И во всём-то она была права. (5)Даже больше — в нашей семье и не обсуждалось, что дед очень сильно перед семьёй виноват…
(6)И всё же, всё же… (7)И всё же не было сил воспитывать в себе ненависть к нему — родовую, праведную, так сказать. (8)Только не нравилось никогда, что так же глубоко посажены у меня глаза, что такая же житейская хитринка проскальзывает в некоторых поступках, что очень даже с удовольствием в детстве принимала его подарки…
(9)Он не был щедрым человеком. (10)Совсем. (11)Средняя жена (между первой женой — моей бабушкой — и третьей, последней, — ею же) была женщиной дипломатического склада характера и всегда советовала ему, чем порадовать старшую внучку. (12)Их визиты воспринимались вежливо и без энтузиазма — всеми, но не мной.
(13)Ведь я ждала!
(14)В первый раз подарком была тарелка. (15)Пластмассовая, прозрачная, полая внутри.
(16)В этой полости плавали рыбки — тоже пластмассовые, ненастоящие, да и не плавали, а перекатывались в воде при повороте тарелки. (17)Есть мне из тарелки категорически запретили, но играла я ею долго. (18)Пока из полостей не стала подтекать вода и рыбки не потеряли былую вертлявость.
(19)Вторым подарком был детский зонтик. (20)Он служил мне гораздо дольше, чем я нуждалась, собственно, в детских зонтиках. (21)Но изящная расцветка и удобный размер ещё много лет заставляли в темноте шкафа нащупывать резную ручку и, вопреки всем маминым уговорам, именно его обновлять каждый сезон в первом дожде.
(22)Третьим же подарком была кукла. (23)Нет, Кукла. (24)Это была дорогая, явно дорогая кукла. (25)Больша-а-ая, открывающая и закрывающая глаза, медлительно
передвигающая ноги, говорящая слово «мама»… (26)А главное, в шикарном платье — белом в маленькие клубнички.
(27)Много лет я была уверена, что при необходимости выйти замуж я надену только такое и никакое иное платье! (28)Да, в клубнички!
(29)Поразила же меня больше всего не сама кукла, поразила мысль, что дед сделал подарок, которого не ожидали от него даже родители, и даже они на время перестали заочно рассуждать о его неблагодарном к бабушке поведении. (30)Кукла была индульгенцией, кукла была свидетелем его невиданной доселе щедрости, кукла много лет — даже когда мы не общались — была памятником тому, что когда-то он захотел вопреки своей бережливости сделать нечто выдающееся — сделать настоящий Дар, о котором захочется вспомнить. (31)О котором однажды вспомнить станет просто необходимо…
(32)Мы и сейчас не очень близки. (33)Мы почти совсем чужие — поздравляем друг друга с днём рождения, Пасхой. (34)Может быть, только последние пару лет на Прощёное воскресение без иронии в голосе просим прощения друг у друга за все обиды. (35)Не столько от прощения, сколько от усталости обижаться.
(36)И казалось бы, что деду сейчас до взрослых внуков и маленьких правнуков ещё меньше дела, чем было до маленьких детей и юной жены, а потом до взрослых детей
и маленьких внуков. (37)Казалось бы, но не сейчас. (38)Я еду к нему в гости. (39)Учитывая его страшный диагноз, я понимаю (думаю, что и он тоже), что это может оказаться наша последняя встреча. (40)И, провожая взглядом километры подмосковных лесов, я думаю о том, что же я скажу ему на прощание… (41)Пока я не знаю, что сказать. (42)Наверно, я скажу ему, что я помню эту куклу. (43)И тот день, когда его взгляд светился искренней радостью за мою радость. (44)Тот день, когда он раскрыл свою не привыкшую разжимать пальцы ладонь и протянул мне свою любовь — не идеальную, не книжную, такую, на какую оказался способен. (45)Вот и мне бы сейчас, когда немного остаётся до нужного поворота, успеть протянуть её на ладони Моему Родному Деду.
(Е. Голосова)