(1)В январе 1943 года одна ленинградка, Зинаида Епифановна Карякина, слегла. (2)Соседка по квартире зашла к ней в комнату, поглядела на неё и сказала: — А ведь ты умираешь. Зинаида Епифановна. (3)— Умираю, — согласилась Карякина, — и знаешь, Аннушка, чего мне хочется, так хочется — предсмертное желание, наверное, последнее: сахарного песочку мне хочется. (4)Даже смешно, так ужасно хочется.
(5)Соседка постояла над Зинаидой Епифановной, подумала. (6)Вышла и вернулась через пять минут с маленьким стаканчиком сахарного песку.
(7)— На, Зинаида Епифановна, — сказала она. — (8)Раз твоё такое желание перед смертью — нельзя тебе отказать. (9)Это когда нам по шестьсот граммов давали, так я сберегла. (10)На, скушай. (11)3инаида Епифановна только глазами поблагодарила соседку и медленно, с наслаждением стала есть. (12)Съела, закрыла глаза, сказала: «Вот и полегче на душе», — и уснула. (13)Проснулась утром и... встала.
(14)Верно, еле-еле, но ходила.
(15)А на другой день вечером вдруг раздался стук в дверь.
(16)— Кто там? — спросила Карякина.
(17)— Свои, — сказал за дверью чужой голос. (18)— Свои, откройте.
(19)Она открыла. (20)Перед ней стоял совсем незнакомый лётчик с пакетом в руках.
(21)— Возьмите, — сказал он и сунул пакет ей в руки. (22)— Вот, возьмите, пожалуйста.
(23)— Да что это? (24)От кого? (25)Вам кого надо, товарищ?
(26)Лицо у лётчика было страшное, и говорил он с трудом.
(27)— Ну, что тут объяснять... (28)Ну, приехал к родным, к семье, привёз вот, а их уже нет никого...
(29)Они уже... они умерли! (30)Я стучался тут в доме в разные квартиры — не отпирает никто, пусто там.
(31)Что ли, — наверное, тоже... как мои... (32)Вот вы открыли. (33)Возьмите. (34)Мне не надо, я обратно на фронт.
(35)B пакете были мука, хлеб, банка консервов. (36)Огромное богатство свалилось в руки Зинаиды Епифановны. (37)На неделю хватит одной, на целую неделю!.. (38)Но подумала она: съесть это одной — нехорошо. (39)Жалко, конечно, муки, но нехорошо есть одной, грех. (40)Вот именно грех — по-новому, как-то впервые прозвучало для неё это почти забытое слово. (41)И позвала она Анну Фёдоровну, и мальчика из другой комнаты, сироту, и ещё одну старушку, ютившуюся в той же квартире, и устроили они целый пир — суп, лепёшки и хлеб. (42)Всем хватило, на один раз, правда, но порядочно на каждого. (43)И так бодро себя все после этого ужина почувствовали.
(44)— А ведь я не умру, — сказала Зинаида Епифановна. (45)— 3ря твой песок съела, уж ты извини, Анна Федоровна.
(46)— Ну и живи! (47)Живи! — сказала соседка. (48)— Чего ты... извиняешься! (49)Может быть, это мой песок тебя на ноги-то и поставил. (50)Полезный он, сладкий.
(51)И выжили и Зинаида Епифановна, и Анна Фёдоровна, и мальчик.
(52)Всю зиму делились — и все выжили.
(По О. Берггольц*)
*Ольга Фёдоровна Берггольц (1910–1975) — советская поэтесса, прозаик и драматург, военный журналист, блокадница.