Текст: В 1974 году был я в Западной Германии, повсюду принимали радушно, оказывали почет и внимание. Даже иной раз чувство вины перед нашей страной выказывали.
Оказывается, у них тоже есть обычай дарить гостинцы и небольшие подарки на память. В городе Вайнхайме издатель Манфред Бельд подарил мне красивую бутылку шампанского. Вернувшись в гостиницу, я поставил ее на подоконник. Утром, когда мы уже сидели в машине и готовы были продолжить наше путешествие, на улицу выбежала горничная и вручила мне забытую бутылку. Так я привез гостинец в Дортмунд, в маленькую гостиницу “Юнион”, место нашего постоянного проживания в той поездке.
Вот настала пора возвращаться домой, я принялся укладывать свои вещи. Той бутылке места в чемодане не нашлось. Сама еще тяжелая, к тому же. Хотел передарить моему спутнику, писателю Юрию Коринцу, но он, в ту пору не пьющий, отказался. Я сунул бутылку в тумбочку, взял чемодан и спустился вниз. Там долго прощался со словоохотливым Йозефом, хозяином гостиницы. Йозеф был у нас в плену и до сих пор радуется, что благополучно вернулся домой. Каждый раз, завидев меня, в знак приветствия насвистывает “Катюшу”. Теперь он тоже попрощался свистом. И тут, держа в руках мое добро, от которого я всячески хотел избавиться, возникла хозяйка. “Пускай вам остается, угощаю”, — говорю. Но не уговорил. Нельзя, отвечают, пищу оставлять, когда отправляешься в дорогу, такая примета. Наверное, просто схитрили. Короче, приставучая эта бутылка доехала со мной до самой Москвы.
Как приехал, на следующий день — это было 2 ноября — ко мне в номер пришел молодой балкарский поэт. Сидим, беседуем, и тут — телефон. Звонила из Уфы Рауза. Голос и радостный, и утомленный.
— Суюнсе! Внук у тебя родился!
— Живы-здоровы?
— Оба здоровы. И Альфия, и мальчик.
Радостные, перебивая друг друга, мы разговаривали долго. Наконец я глубоко, расправив грудь, вздохнул и положил трубку. Мой гость поднялся с места.
— Я сейчас вернусь, — сказал он. — В такую радостную минуту нужно поднять бокал.
— Не уходи!
Эту, сразу поднявшуюся в достоинстве бутылку теперь я взял в руки с почтением. Открыли. Разлили по стаканам. Горец-джигит сказал тост:
— Здравствуй, новый человек! Добро пожаловать в этот мир!
Подняли, выпили.
Парень ушел. Я задумался. Непростые мысли одолевали меня. Та, что Судьбой называется, куда только детей человеческих не ведет, чего только не велит им, в запутанном клубке жизни каждый узелок по необходимости завязывает, по необходимости развязывает, концы, когда-то оборванные, в нужное время соединяет, вновь распускает и снова вяжет. Рука ее не ошибается.
Посмотришь, вроде все просто. Вот случилось обычное жизненное событие. Пришла радостная весть, человек, что оказался рядом, разделил мою радость, в честь младенца выпили вина. А мои думы непростыми, запутанными тропинками памяти то далеко убегут, то вернутся обратно. И я вдруг сам себе задал вопрос: “А если?” А если бы тогда на передовой немецкая мина свалила меня наповал, а если пуля, царапнувшая меня, прошла бы навылет? Не родилась бы на этой земле девочка Альфия. И крошечное существо, первым своим криком сегодня огласившее мир, не родилось бы никогда.
Мы же, отведав гостинца из той самой Германии, которая хотела уничтожить нас, младенцу, что лишь сегодня родился, пожелали счастья.
А младенец этот — я сам и мое продолжение. И тоже чудо.
Текст ЕГЭ