(1)Лина уже полмесяца жила в Москве. (2)Жила? (3)Нет, не жила, доживала. (4)Она постоянно разделяла слово «жизнь» надвое, но ничего не получалось. (5)Ей хотелось, очень хотелось отделить жуткую приставку «до», выбросить её вон. (6)Зачем к такому замечательному, всеобъемлющему слову какие-то приставки? (7)И всё-таки она была, эта приставка, и всё время, как биение сердца, отдавалась эхом в груди, в голове, в каждом мускуле, в каждой клеточке «до», «до», «до»...
(8)Доживать в двадцать лет! (9)Как это нелепо, нескладно, страшно.
(10)Она училась в медицинском институте. (11)Она уже кое-что знала. (12)Знала, может, и не так много, но уже столько, что её нельзя было обмануть. (13)А её пытались обмануть. (14)По каким-то, ещё в древности рождённым законам медицины ей не говорили, что она обречена и скоро умрёт...
(15)И вот она уже полмесяца в Москве. (16)Живёт, ходит, смотрит.
(17)Она сказала родителям, что будет лечиться. (18)И они обрадовались, поверили ей, ждали чуда. (19)А она хотела только смотреть, дышать и ни о чём не думать. (20)Но не думать было нельзя. (21)Забыться было невозможно.
(22)Она ходила в театры, и там почти в каждой опере, в каждом балете, в каждой драме показывали смерть. (23)Мир вечно разделён на два полюса: жизнь и смерть. (24)В эти понятия, между этими полюсами в два коротких слова вмещалось всё.
(25)...Лина шла вдоль забора и увидела вход в другую ограду, проскочила мимо тётки, разомлевшей под солнцем, упала на скамью, отдышалась и стала оглядываться. (26)Глобус. (27)Синий глобус, в жёлтом блестящем обруче, карты неба, трассы спутников. (28)Лина догадалась — она попала в ограду планетария. (29)«Планетарий так планетарий, всё равно», — подумала она и пошла вовнутрь здания, купила билет. (30)Экскурсоводы рассказывали о метеоритах, о смене дня и ночи, времён года на Земле, ребятишки глазели на макеты спутников и на ракету. (31)Доедая мороженое и потихоньку бросая бумажки под сиденья, люди ждали лекции.
(32)И вдруг купол над ней зацвёл звёздами. (33)Такими же звёздами, какие она привыкла видеть с тех пор, как научилась видеть. (34)И откуда-то с высот, нарастая, ширясь и крепчая, полилась музыка. (35)Лина слышала эту музыку не раз. (36)Она даже знала, это музыка Чайковского; на мгновение она увидела сказочных лебедей и тёмную силу, подстерегающую их. (37)Нет, не для умирающих лебедей была написана эта музыка. (38)Да и написана ли? (39)Музыка звёзд, музыка вечной жизни, она, как свет, возникла где-то в глубинах мироздания и летела сюда, к Лине, долго-долго летела, может, дольше, чем звёздный свет.
(40)Звёзды сияли, звёзды лучились, бесчисленные, вечно живые звёзды. (41)Музыка набирала силу, музыка ширилась и взлетала к небу всё выше, выше. (42)Рождённый под этими звёздами человек посылал небу свой привет, славил вечную жизнь и всё живое на земле.
(43)Звёзды, вечные звёзды, как вы далеки и как близки! (44)Да разве есть такая сила, которая могла бы погасить вас, заслонить небесный свет? (45)Нет такой силы и не будет. (46)Люди не захотят, не могут захотеть, чтобы звёзды погасли в их глазах.
(47)Музыка уже разлилась по всему небу, она достигла самой далёкой звезды и грянула на весь необъятный поднебесный мир. (48)Лине хотелось вскочить и крикнуть:
— Люди, звёзды, небо — я люблю вас!
(49)Вскинув руки, она приподнялась с сиденья и устремилась ввысь, повторяя заклинание:
— Жить! (50)Жить!
(51)А над ней гремела музыка. (52)Гимн, прославляющий жизнь.
(53)И от этой музыки трепетали живые звёзды, до которых было рукой подать.
(По В. П. Астафьеву)