(1)Дверь открылась. (2)Вошел засыпанный снегом Киселев. (3)Он сбросил мокрый плащ на стул и обвел офицеров веселым и хитрым взглядом. (4)Взгляд этот как бы говорил: «Вот вы увидите сейчас, какой сюрприз я вам приготовил!» За Киселевым появился Мерк.
(5)– Господа офицеры! – Киселев театрально поднял руку. – Малое время тому назад при обходе караульных постов около маяка Эрасгрунд мною и капитаном Мерком был задержан мятежник, бежавший из Петербурга и пробиравшийся по льду Ботнического залива в Швецию.
(6)Наступила такая тишина, что было слышно, как поскрипывают под чьей-то ногой навощенные половицы.
(7)– Судя по мундиру, он офицер лейб-гренадерского полка. (8)С ним задержан второй мятежник – матрос взбунтовавшегося против императора гвардейского экипажа. – Киселев обвел глазами офицеров. (9)Ему хотелось проверить впечатление, какое должны были произвести его слова.
(10)Офицеры хмуро молчали.
(11)– Имя свое этот цареубийца назвать отказался. (12)Поскольку среди вас могут найтись люди, знающие его по прежней службе или по старому знакомству, то я полагаю необходимым предъявить вам бунтовщика для опознания.
(13)Киселев постучал саблей о пол. (14)Дверь отворилась, и солдаты ввели в комнату молодого офицера с обнаженной головой. (15)На лбу его синел кровоподтек. (16)Он провел рукой по слипшимся, спутанным волосам и внимательно посмотрел на офицеров. (17)Взгляд этот, печальный и спокойный взгляд человека, готового к смерти, запомнился многим на долгие годы. (18)Офицер остановился около стола и положил на него худую маленькую руку.
(19)– Еще раз требую, – властно сказал Киселев, – чтобы вы назвали себя. (20)Кто вы такой и как ваше имя?
(21)– Я могу повторить лишь то, что сказал однажды, – ответил офицер. – Я сын моего несчастного отечества и за счастье его отдам свою кровь без остатка.
(22)Он покачнулся и судорожно впился в стол пальцами. (23)Худая его рука сорвалась со стола. (24)Бестужев бросился к арестованному и пододвинул ему стул.
(25)Офицер сел, оперся локтем и опустил на ладонь голову. (26)Видно было, что он изнурен до беспамятства. (27)Плащ его распахнулся, и офицеры увидели правую руку в заскорузлых, засохших бинтах. (28)Краюха черного хлеба упала из-под плаща и покатилась по полу. (29)Лобов поспешно поднял ее и положил на стол около арестованного.
(30)Киселев снова взглянул на своих офицеров и насупился. (31)Он увидел побледневшие, сосредоточенные лица, увидел глаза, полные тревоги и сострадания, и решил скорее закончить неудавшийся спектакль.
(32)– Он ранен, – громко сказал Лобов. – Какое бессердечие!
(33)– Кто из вас, господа офицеры, может признать этого мятежника? – спросил Киселев, как бы не расслышав слов Лобова.
(34)Офицеры не отвечали.
(35)– У господ офицеров, – промолвил язвительно Мерк, – от злоупотребления вином сильно повредилась память.
(36)– Он ранен! – крикнул Лобов. – Вы разве не видите?
(37)Бестужев сделал шаг вперед и, глядя в побелевшие от ярости глаза Киселева, спокойно сказал:
(38)– Есть простые законы, отделяющие нас от скотов. (39)Один из этих законов – человечность в отношении к пленным. (40)Этот офицер ранен и голоден. (41)У него обморожены пальцы. (42)Какое право вы имеете устраивать перед нами подлейший фарс и совершать надругательство над человеком? (43)Напрасно вы ищете нашего сочувствия – его не будет.
(44)Офицеры придвинулись ближе к Бестужеву и молчали. (45)Спина у арестованного затряслась, он упал головою на стол. (46)Мерк вызвал караул и приказал увести арестованного. (47)Офицеры тотчас разошлись, забыв погасить свечи. (48)Они горели до утра, наполняя комнату чадом.
(По К.Г. Паустовскому*)
* Константин Георгиевич Паустовский (1892–1968) — русский советский писатель, классик отечественной литературы.