(1)Мои деды убиты. (2)Один пропал без вести в бою, другой лежит в братской могиле. (3)В семейном альбоме - фотографии, где ещё живы они, оба офицеры, где бабушки: одна в деревне, другая на линии фронта.
(4)Однажды я показал бабушке, ей было под девяносто, истори-ческую книжку с Гитлером среди прочих. (5)Она судорожно её схва-тила и желтым ногтем стала страстно корябать по фотографии, отдирая бумажные клочки: «Убивец, будь проклят. (6)Мужа мого убил».
(7)Анна Алексеевна была простая, деревенская. (8)Одна подняла троих детей. (9)У неё погибли четверо братьев. (10)У её убитого мужа, Ивана Ивановича, моего деда, погибли четверо братьев. (11)Война впечатана в души огненным оттиском. (12)Это то, что передаётся сигналами в поколениях, эхом аукает во сне, вплетается в кровь.
(13)Все истории русских сражений - с монголами, поляками, французами, немцами - история одного чуда. (14)Вся жизнь народа как чудо. (15)В ежедневном героизме, в убеждённости, что побе-дим, в отказе отступать, в отчаянной партизанщине было главное, без чего не понять войну. (16)Главное - инстинкт самосохранения.
(17)Не человека, а общности. (18)Через страшное самоотречение.
(19)Мечта о жертвенности была даже в детях. (20)И сколько среди них оказалось героев! (21)«Знали, что победим, — говорят одно и то же прошедшие войну. (22)- Москву сдать? (23)В это и не верили!»
(24)Такова вера человека, страшно заболевшего, но, пока жив, не готового допустить всерьёз мысль о смерти.
(25)Люди ощутили драконье дыхание. (26)Четыре года длилась война против войны. (27)Германия была воплощением самой войны, слепой грохочущей стихией. (28)Победа стала укрощением стихии.
(29)И всё же, сколь бы ни было ярким сопереживание прошло-му, то время отделено прозрачной непробиваемой стеной, за которой идут редеющей процессией ветераны. (30)Особые, иные, с прямыми спинами. (31)Приглядимся: в большинстве они всю жизнь весут опыт войны как обязанность быть чище и строже остальных.
(32)Ты с трепетом смотришь на них и думаешь: когда-то они все умрут до единого, и ни одного не останется больше.
(33)Ветераны неохотно рассказывают о войне. (34)Это как водится: всё истинно важное сопровождается умолчанием, тишиной благогове-ния, отрывистым намёком, иногда шуткой. (35)В детстве я с любопытством пытался расспросить каждого ветерана - знакомого семьи, соседа, встречного на улице, - а что там было. (36)Ветеран уклонялся от ответа или дарил выпуклую деталь.
(37)- Я кричал «ура!» — и видишь, пуля навылет... (38)«Ура» меня спасло вроде как, - застенчиво засмеялся старик. (39)Обе его шеки бали в рытвинах от пули, пролетевшей в момент крика. (40)Посме-вись, он больше ничего не рассказал. (41)Будто боялся нарушить шкой-то уговор-
(42)Вспоминаю ещё одного ветерана, которого как-то на даче мы стреили с моим тогда совсем маленьким сыном. (43)Сухой, с пал-о, он передвигался по завалам тёплого снега необыкновенно ловко. (44)На вопрос о войне показал на себя: на бедро, которое зацепим осколок, и на живот, куда спустя полтора года попала пуля...
(45)- А Суворов за вас? (46)— выкрикнул мой сын Ваня, приблизим.
(47)Шись.
(48)- Конечно, - отчеканил старик, подчеркнув букву «ч».
(49)Та война была вспоминанием родства, возвращением - через кровь и пожар - почвы, и судьбы, и исторической преемственности.
(50)Вернуло себе положуный пратический вес слово «Отечество», вернулись имена великих полководцев.
(51)Теперь-то мой сын Ваня в курсе, что Суворова не было под Сталинградом. (52)Зато у них в третьем классе симпатичная ему де-вочка Даша думала, будто Жуков, Кутузов и Минин воевали заодно - кони же в народном ополчении». (53)Ваня её увлечённо разубеждал, а может, и зря... (54)В каком-то смысле она была права. (55)«Война народная» — это всё про одну и ту же землю, которая продолжает ды-шать, пускай покрывают её люди разных эпох...
(56)Принято ужасаться безграмотности новых поколений.
(57)Но историческая память стирается, да и детали истории, элементарные и сложнейшие, выяснить можно. (58)Лишь бы живое дыхание длилось. ...
(59)А деду моему Ивану Шаргунову пуля попала прямо в сердце.
(60)По воспоминанию выжившего однополчанина, он шёл в атаку, прикрепив на груди, поверх шинели, фотографию маленького сына, моего отца. (61)Пуля пробила фотографию. (62)Отец мой в это время играл в избе, на полу. (63)И вдруг зарыдал, закричал: «Папку убили.
(64)Папку убили!» Его била мать, а он кричал: «Я же не виноват, что папку убили...» Он потом стал священником, мой папа.
(65)Каждую семью перепахала война. (66)Без преувеличений - каждую. (67)И память о ней неистребима.
(По С.А. Шаргунову*)
* Сергей Александрович Шаргунов (род. 1980) — современный российский писатель, журналист, общественный деятель.