(51) Нелегко ему.
—
(52) Послушай, Левин, — сказал Иван Поликарпович, спросить: а не скучно тебе так безвкусно валять дурака?
(53) И он устыдился.
(54) А другие учителя?
(55) Огненно-рыжая Софья Яковлевна; стройная, завитая, с подмазанными губами «биологиня» Любовь Алексеевна; старый математик Василий Петрович, потерявший ногу на гражданской войне и входивший в класс с костылями?
(56) Всё это были люди!
(67) А он, безвкусно валяя дурака, не взглянул на них, как на людей...
(58) Теперь поздно, на носу — выпуск глядел на этих людей, потерянных им по своей вине, по небрежности, и горевал, и почти любил их.
(60) А Юра словно горел в эту весну.
(61) Он уже четвёртый раз был влюблён, метался, дёргался, паясничал и брился, забросил уроки и часто сманивал Костю за город — на купание.
(62) Восхитителен этот ворованный отдых.
(63) Лёжа на песке и сладостно сознавая себя преступниками, они говорили о будущем.
(64) Поступать куда-нибудь — только вместе!
(65) Костя ещё колебался, не знал, куда его тянет.
(66) Юра решил — в Политехнический.
(67) Они займутся автоматикой.
(68) Техника будущего.
(69) Весь в песке — ив волосах песок, и на ресницах — Юра рассказывал об автоматическом управлении.
(70) Поезда без машинистов.
(71) Самолёты без лётчиков.
(72) Нет, больше того — мысль без мозга...
(73) А какие слова: «фотоэлемент», «телеуправление», «радиолокация»...
(74) В общем, Юра увлёк Костю, и так случилось, что оба они потом стали инженерами.
(75) А Косте, вероятно, правильнее было бы стать врачом.
(76) Ничто не интересовало его так, как люди.
И. Грекова