(1)– Андрей! – откуда-то из-за спины.
(2)Я не остановился и не обернулся – не Андрей я. (3)Совсем даже не Андрей и никогда им не был.
(4)– Андрюша! – слышу снова, откуда-то сзади, чуть сверху.
(5)Шаг чуть замедлил, но не остановился – все равно не Андрей же!
(6)– Андрюшенька! (7)Милый… – где-то на уровне сердца, но со стороны спины (как при инфарктах бывает – вроде бы сердце должно болеть, а всё где-то под лопаткой отдается).
(8)Обернулся: метрах в двух от меня дверь в парадную распахнута, на сквозняке, в проеме – пожилая женщина в голубом халате на молнии, поверх которого накинута ватная безрукавка, вокруг пояса – серая и лохматая шаль, на голых ногах – синие резиновые тапки в мелкую дырочку. (9)Лицо доброе очень и какое-то сияющее. (10)Глаза – чуть навыкате, хрустальные – узнавающе смотрят, не моргают, немного улыбаются и иногда прищуриваются от взволнованных непредсказуемым питерским ветром волос – нежно-каштановых, кудрявых, как после химии.
(11)– Андрюшенька! – И она сложила руки на груди, я остановился; она продолжила, робко улыбнувшись: – Ты шапку забыл.
(12)А шапки и правда не было. (13)Не люблю шапки совсем, не ношу их. (14)Капюшоном спасаюсь, если уж совсем невмоготу.
(15)– Куда ж ты без шапки-то? – И она снова обезоруживающе и заботливоосуждающе улыбнулась. – Ой, господи, и шарфа нет! – и всплеснула руками.
(16)А шарфа и правда не было. (17)Вообще он есть у меня, но сегодня не было – ничего не предвещало.
(18)– Андрюша, ох, Андрюша непутевый! – закачала головой.
(19)– Простите, я как бы не совсем…
(20)– Застынешь же! (21)Ей-богу, застынешь! (22)Иди же в дом, скорей давай. (23)Иди! – И она протянула мне руку – чуть полную, такую, как обычно у мамы, – белую, в тонкую складочку на запястье и шершавую в локте. (24)Рука оканчивалась гостеприимной пухлой ладонью в глубоких пересекающихся линиях судьбы и жизни с раскрытым цветком пальцев.
(25)– Ну же, пойдем – холодно, – повторила женщина и чуть поежилась.
(26)Немного помедлив, я сделал пару шагов и зачем-то протянул ей руку. (27)Крепко сжав мои холодные пальцы, она ловко втянула меня внутрь парадной и быстро уволокла в квартиру на первом этаже – левую на лестничной клетке.
(28)В квартире было тепло. (29)Даже слишком, как-то по-стариковски тепло – когда каждой косточке, просвечивающей сквозь кожный пергамент, нужен определенный климат, создаваемый законопаченными окнами и отсутствием сквозняков. (30)Но приятно пахло жареными пирожками.
(31)– Миленький мой, – заговорила женщина, снимая один о другой тапочки, – совсем озяб. (32)Давай-ка быстро чайку попьем, согреешься. (33)Давай, Андрюшенька. – И она проворно побежала куда-то внутрь квартиры.
(34)Я послушно разулся и пошел за ней.
(35)Квартира была совершенно мне незнакома. (36)Из прихожей был заметен кусок жилой комнаты – огромный, во всю стену шкаф, забитый книгами и журналами. (37)Часть из них стояла в стопках на полу. (38)В комнату я не пошел, а свернул сразу за хозяйкой в кухню.
(39)В кухне была чуть приоткрыта форточка, но прохладней не становилось. (40)На маленьком круглом столе, прикрытом пожелтевшей, но чистой скатертью, стояло блюдо с пирожками, хрустальная сахарница с кусками рафинада, графин с водой посередине, пустая салфетница.
(41)– Сейчас, мой хороший, сейчас, – радостно бормотала женщина. – Чай как раз горячий, только вот согрелся, когда тебя увидела. (42)Сейчас-сейчас. (43)Да ты садись! (44)Что ты как не родной, садись.
(45)Я сел на табурет справа от стола, сложил руки на коленях.
(46)– Вот, сейчас. – Она разлила заварку, разбавила ее кипятком из эмалированного чайника, стоявшего на газовой плите. – Могу чабреца бросить.
(47)Или мяты? (48)Или листьев клубники, хочешь?
(49)– Да я на самом деле…
(50)– Ладно, и правда, что я! – Она хлопнула себя по бедрам, круто повернулась и поставила на стол чашки с чаем. – На, родной мой, пей. (51)Пей, пока горячий. (52)Сейчас еще лимон дам – чтоб не заболеть.
(53)Она как-то ловко дотянулась до холодильника и выудила оттуда крохотное блюдце с полукольцами лимона.
(54)– Вот, на. (55)Пей! – почти торжественно объявила женщина.Я наконец-то рассмотрел ее: круглое, улыбающееся, но уставшее лицо с глубокими бороздами морщин, бескровные губы, сложенные в постоянно сомкнутую улыбку, стыдливо прикрывающую полупустой рот, почти белесые тускнеющие глаза. (56)Она была стара.
(Автор не указан*)
* Современный рассказ о взаимоотношениях родителей и взрослых детей; автор требует уточнения.