(1)Леонид Владимирович Георг принадлежал к тем лучшим старым учителям словесности в наших гимназиях и реальных училищах XIX и начала XX веков, которые были подлинными «властителями дум» своих учеников и учениц, окружавших их то серьёзной любовью, то «девчоночьим» обожанием.
(2)Леонид Владимирович обладал всеми качествами идеального педагога: он был разносторонне талантлив, умён, остроумен, находчив, всегда ровен в обращении, красив внешне, обладал задатками актёра, умел понимать молодёжь и находить педагогические выходы в самых иногда затруднительных для воспитателя положениях.
(3)Его появление в коридоре, на перемене, в зале, в классе, даже на улице было всегда заметно. (4)Он был высок ростом, с лицом интеллигентным и чуть насмешливым, но при этом добрым и внимательным к окружающим. (5)Ничего агрессивного не было и в его мировоззрении. (6)Ближе всего он был к Чехову – своему любимому писателю, которого он чаще всего читал нам на своих «заместительских уроках» (то есть уроках, которые он давал вместо своих часто хворавших тогда товарищей-педагогов).
(7)Эти «заместительские уроки» были маленькими шедеврами Леонида Владимировича. (8)Он приучал нас на этих уроках к интеллектуальному отношению к жизни, ко всему окружающему. (9)О чём только не говорил он! (10)Он читал своих любимых писателей: по преимуществу я помню его чтение «Войны и мира», пьес Чехова, рассказов Мопассана, былин «Добрыня Никитич» и «Соловей Будимирович», «Медного всадника» Пушкина, «Жизни Званской...» Державина... (11)Всего не перечислишь.
(12)Но самыми интересными темами «заместительских уроков» были темы о театре. (13)Ещё до выхода в свет знаменитой книги К.С. (14)Станиславского «Моя жизнь в искусстве» Леонид Владимирович рассказывал нам о теории Станиславского, последователем которой он был не только в своей актёрской практике, но и в педагогике. (15)Его рассказы о постановках и знаменитых актёрах как-то органически переходили в занятия по той или иной пьесе, которую он великолепно ставил с учениками в школе. (16)«Маленькие трагедии» Пушкина были его огромным успехом не только как педагога, не только как великого режиссёра, но и как художника-декоратора. (17)Вместе с помогавшими ему учениками он создавал из цветной бумаги и картона необычайно лаконичные декорации к своим постановкам.
(18)Помню, как он воспитывал в своих учениках актёров. (19)Это был именно его приём – приём режиссёра-воспитателя. (20)Он заставлял своих актёров носить костюм роли в обыденной жизни. (21)На уроках сидел Дон Гуан, загримированный, в испанском костюме и со шпагой; сидела Дона Анна в длинном платье. (22)А на переменах они гуляли и даже бегали, но только так, как должны были бы бегать Дон Гуан или Дона Анна в какой-то сложной воображаемой ситуации (актёр должен был играть всё время, но, если он хотел порезвиться или сделать что-либо необычайное для своей роли, он обязан был придумать мотивировку, создать себе соответствующую «ситуацию»).
(23)В каждом из учеников он умел открыть интересные стороны – интересные и для самого ученика, и для окружающих. (24)Он рассказывал об ученике в другом классе, и как было интересно узнать потом об этом от других! (25)Он помогал каждому найти себя: в одном он открывал какую-то национальную черту (всегда хорошую), в другом – нравственную черту (доброту или любовь к «маленьким»), в третьем – вкус, в четвёртом – остроумие, в пятом открывал философа.
(26)Для самого Леонида Владимировича не было кумиров: он с увлечением относился к самым разнообразным художникам, писателям, поэтам, композиторам, но его увлечения никогда не переходили в идолопоклонство. (27)Он умел ценить искусство, и, пожалуй, самым любимым его поэтом был Пушкин, а у Пушкина обожал «Медного всадника», которого он как-то поставил с учениками. (28)Это было нечто вроде хоровой декламации, поставленной как некое театральное представление, главным в котором был текст, пушкинское слово. (29)На репетициях он заставлял нас думать, как произнести ту или иную строфу, с какими интонациями, паузами. (30)Он показывал нам красоту пушкинского слова и одновременно пушкинские «недоделки» в языке.
(По Ю.К. Олеше*)
* Юрий Карлович Олеша (1899–1960) — русский советский писатель. Фрагмент из автобиографического произведения «Ни дня без строчки» (про учителя словесности Леонида Владимировича Георга).