Текст:
(1) Леонид Владимирович Георг принадлежал к тем лучшим старым учителям словесности в наших гимназиях и реальных училищах XIX и начала XX веков, которые были подлинными «властителями дум» своих учеников и учениц, окружавших их то серьёзной любовью, то «девчоночьим» обожанием.
(2) Леонид Владимирович обладал всеми качествами идеального педагога: он был разносторонне талантлив, умён, остроумен, находчив, всегда ровен в обращении, красив внешне, обладал задатками актёра, умел понимать молодёжь и находить педагогические выходы в самых иногда затруднительных для воспитателя положениях.
(3) Его появление в коридоре, на перемене, в зале, в классе, даже на улице было всегда заметно.
(4) Он был высок ростом, с лицом интеллигентным и чуть насмешливым, но при этом добрым и внимательным к окружающим.
(5) Ничего агрессивного не было и в его мировоззрении.
(6) Ближе всего он был к Чехову – своему любимому писателю, которого он чаще всего читал нам на своих «заместительских уроках» (то есть уроках, которые он давал вместо своих часто хворавших тогда товарищей-педагогов).
(7) Эти «заместительские уроки» были маленькими шедеврами Леонида Владимировича.
(8) Он приучал нас на этих уроках к интеллектуальному отношению к жизни, ко всему окружающему.
(9) О чём только не говорил он!
(10) Он читал своих любимых писателей: по преимуществу я помню его чтение «Войны и мира», пьес Чехова, рассказов Мопассана, былин «Добрыня Никитич» и «Соловей Будимирович», «Медного всадника» Пушкина, «Жизни Званской...» Державина...
(11) Всего не перечислишь.
(12) Но самыми интересными темами «заместительских уроков» были темы о театре.
(13) Ещё до выхода в свет знаменитой книги К.С. Станиславского «Моя жизнь в искусстве» Леонид Владимирович рассказывал нам о теории Станиславского, последователем которой он был не только в своей актёрской практике, но и в педагогике.
(14) Его рассказы о постановках и знаменитых актёрах как-то органически переходили в занятия по той или иной пьесе, которую он великолепно ставил с учениками в школе.
(15) «Маленькие трагедии» Пушкина были его огромным успехом не только как педагога, не только как великого режиссёра, но и как художника-декоратора.
(16) Вместе с помогавшими ему учениками он создавал из цветной бумаги и картона необычайно лаконичные декорации к своим постановкам.
(17) Помню, как он воспитывал в своих учениках актёров.
(18) Это был именно его приём – приём режиссёра-воспитателя.
(19) Он заставлял своих актёров носить костюм роли в обыденной жизни.
(20) На уроках сидел Дон Гуан, загримированный, в испанском костюме и со шпагой; сидела Дона Анна в длинном платье.
(21) А на переменах они гуляли и даже бегали, но только так, как должны были бы бегать Дон Гуан или Дона Анна в какой-то сложной воображаемой ситуации (актёр должен был играть всё время, но, если он хотел порезвиться или сделать что-либо необычайное для своей роли, он обязан был придумать мотивировку, создать себе соответствующую «ситуацию»).
(22) В каждом из учеников он умел открыть интересные стороны – интересные и для самого ученика, и для окружающих.
(23) Он рассказывал об ученике в другом классе, и как было интересно узнать потом об этом от других!
(24) Он помогал каждому найти себя: в одном он открывал какую-то национальную черту (всегда хорошую), в другом – нравственную черту (доброту или любовь к «маленьким»), в третьем – вкус, в четвёртом – остроумие, в пятом открывал философа.
(25) Для самого Леонида Владимировича не было кумиров: он с увлечением относился к самым разнообразным художникам, писателям, поэтам, композиторам, но его увлечения никогда не переходили в идолопоклонство.
(26) Он умел ценить искусство, и, пожалуй, самым любимым его поэтом был Пушкин, а у Пушкина обожал «Медного всадника», которого он как-то поставил с учениками.
(27) Это было нечто вроде хоровой декламации, поставленной как некое театральное представление, главным в котором был текст, пушкинское слово.
(28) На репетициях он заставлял нас думать, как произнести ту или иную строфу, с какими интонациями, паузами.
(29) Он показывал нам красоту пушкинского слова и одновременно пушкинские «недоделки» в языке.
Требования:
(30) Вот пример, запомнившийся мне с тех времён: «Нева всю ночь Рвалася к морю после бури, Не одолев их буйной дури... И спорить стало ей невмочь...»
(31) Начинался спор, почему «буря» в другой строке стоит во множественном числе…
(32) Затем наступила пора, в которой Леонид Владимирович являлся нам, своим ученикам, только в воспоминаниях.
(33) Более полувека помню я его так ясно, как никого из других своих учителей…