Текст: B XIX веке не было понятия лётной и нелётной погоды, но именно нелётная погода вернула меня в XIX столетие.
(2) Было Это на арророме ЗНе было несколько дней вылетов, и ааропорт был насыщен самой тяжкой суетой суетой ожидания.
(4) В отель попали не все, и люди устраивались, как могли, в залах, ставших тесными и неуютными...
(5) Задремывая, я услышал фразу, показавшуюся мне архаической характеристикой ситуации, которую мы переживали: «Солнце дорогу ему тьмой заступило..»
???Я узнал текст, памятный с детства; женский голос читал негромко:
???«Мгла поля покрыла, щекот соловьиный заснул, галичий говор затих.
(8) Русское поле великое червлёнными щитами огородили, ища себе чести, а князю славы».
???Да!
(9) Это было «Слово о полку Игореве» в переложении В. А. Жуковского.
(10) Боясь быть нескромным, осторожно, как бы невзначай, как бы всматриваясь в мглу, наплывающую на окна аэропорта, я обернулся.
(11) Их было четверо: две женщины, обеим лет за сорок, и две девочки.
(12) Девочкам было лет двенадцать-четырнадцать, они, казалось, забыли обо всём на свете.
(13) И я вдруг тоже забыл обо всём на свете и дослушал «Слово» до последней строки, до последнего, завершающего «аминь!».
(14) Женщины достали термос, началось чаепитие.
(15) Кто они?
(16) Почему именно «Слово» вслух читали в обстановке, совсем не располагающей к этому?
(17) Надо было, наверное, с ними заговорить оя постеснялся и никогда уже не узнаю, почему имено«лово, они читали в возбужденой ожиданием, мающейся от собственной беспомощности толпе.
(18) Почему они вообще что-то читали вслух?..
(19) А вернуло меня это в XIX век потому, что давно трогает одна особенность уклада и быта той эпохи: люди собираются вечером за семейным столом и читают по очереди вслух.
(20) На заре века — Шиллера, в середине века — Тургенева, на излете, на рубеже двух столетий, — Чехова, Горького, Андреева, Куприна.
(21) И весь век - Пушкина.
(22) И хотя воспоминания сохранились лишь о людязамечательных или великих, чувствуется, что это черта типическая.
????Семейное чтение исчезло совсем.
????Его вытеснили стереосистемы, радио, телевидение.
????Думаю, если бы некий Экспериментатор вошел в любой из сегодняшних домов вечером, когда семья упоённо сидит перед голубым экраном, и попросил — то ли в шутку, то ли всерьез, - «выключим телевизор и почитаем вслух», ну, не Шиллера (великий романтик, возможно, «устарел»), а, допустим, Шукшина, его бы, Экспериментатора, не поняли.
????И вовсе не потому, что Шукшина не любят и не читают.
(27) Даже Шиллера читают и любят.
(28) Но про себя и для себя.
(29) Потому и восхитили меня, наверное, те минуты в аэропорту.
(30) Я услышал «Слово», читаемое не про себя.
(31) Будто бы какие-то незримые нити соединяли всё теснее четверых — двух женщин и двух девочек.
(32) Будто бы какое-то незримое благо их объединяло.
(33) И я все полнее понимал, что имя этому благу — культура.
(34) Они были маленьким содружеством людей, сохраняющих в экстремальной ситуации культуру и человеческое достоинство.
(35) Чтобы научиться читать, даже элементарно, азбучно, нужно затратить и время, и силы.
(36) Чтобы читать вслух людям, которые тебе дороги, нужны ещё большие затраты, нужен талант любви и понимания.
(37) Это работа.
(38) Нужна работа.
(39) Но она вознаграждает.
(40) Судя по воспоминаниям и мемуарам, люди, вовлечённые в это умственное и нравственное общение, как бы очерчивают вокруг себя некий круг, внутри которого торжествует великое «Да» и не менее великое «Нет».
(41) «Да»: духовности, человеколюбию, пониманию, «Нет»...
(42) Это «Нет» уточняется и конкретизируется в зависимости от ситуации, от индивидуальностей характеров и судеб.
(43) Но в общей форме это «Нет» — тому, что нас унижает.
(44) Оно может выйти за семейную черту, в большую общественную жизнь, может мирно остаться в домашнем кругу; мирно, но не бесследно для повседневного поведения.
(По Е.М. Богату*)
Евгений Михайлович Богат (1923-1985) — советский журналист, писатель.