(1)Как только они принялись за своё, бабушка усадила Риту и громким голосом стала читать ей вслух. (2)Я, с раздвоенным, как жало у змеи, слухом стояла в коридоре. (3)«Разве я тебя не предупреждал?» – гремел отец. (4)«Молчи и не вмешивайся не в своё дело!» – взвизгивала мама. (5)Мама за стеной швырнула об пол чашку с чаем, раскалённая лава перелилась через порог и хлынула в нашу комнату. (6)Бабушка прежде демонстративно закладывала уши ватой, едва они только начинали кричать, а я косилась на неё в неприязненном и напрасном ожидании, что она вот-вот вмешается и скажет наконец своё веское взрослое слово. (7)Потом я поняла, что она только делает вид, что обладает властью, и что на самом деле она беспомощна, как мы с Ритой... (8)Но в последнее время бабушка позабыла про вату, потому что у неё появилась забота поважнее: не дать заснуть Рите.
(9)Может, она и прежде впадала в спячку под бурный аккомпанемент родительских ссор, но заметили это только после случая с утюжком, привезённым отцом ей в подарок из Москвы, который Рита, зарабатывая авторитет во дворе, подарила Галинке. (10)Никто, кроме меня, не знал, чем была для неё эта Галинка, которую почитала вся мелкота в городке. (11)Переехав сюда, мы долго чувствовали себя одинокими, но Рита сориентировалась раньше меня, проявила волю и настойчивость в обживании новых пространств и покорении новых людей, точно надеялась там, во дворе, создать себе другую дружную семью.
(12)Скоро её стали вызывать со двора новые друзья. (13)Она выходила на балкон, как королева к своему народу, в гордом сознании, что без неё ни одна стоящая игра не заладится. (14)Когда отец не отпускал Риту во двор, она выходила на балкон, чтобы сообщить ожидающей публике, что гулять у неё нынче нет настроения.
(15)Временами я презирала смекалистую и лживую Риту, которая всё же в итоге была сокрушительно побеждена бесхитростным отцом, и нечаянным орудием отцовой победы явился тот самый утюжок...
(16)Рита его подарила Галинке. (17)Подарила так просто, будто имела полное право распорядиться утюжком по своему усмотрению. (18)Галинка немного поиграла утюжком и в тот же вечер о нём и забыла, а Рита после этого с неделю жила в непролазном страхе.
(19)Я вернулась из школы и сразу увидела, что Рита стоит в эпицентре землетрясения, а над ней неколебимо, как скала, в праведном гневе навис отец и допытывается, где утюжок. (20)Рита стояла, вобрав голову в плечи, хотя её ещё и пальцем не тронули, вздрагивала от раскатов его голоса, и тут я решила её спасти...
(21)Я выступила вперёд и детским голосом сказала:
– Папочка, прости меня, пожалуйста. (22)Мы с Риточкой вчера игрались утюжком, а Зина Зимина сказала: «Можно я покажу этот чудесный утюжок своему папе, чтобы он привёз мне из Москвы такой же точно – с лампочкой?» (23)Я знала, что без спроса нельзя давать вещи, но дело в том, что ты пошёл в кабинет работать и попросил тебя не беспокоить...
(24)Тут я на собственном опыте убедилась, какая чудесная штука неправда, потому что лицо отца разгладилось... (25)Я, не мешкая ни минуты, выскользнула из дома и понеслась к Галинке. (26)Я знала: для Риты будет страшным унижением, если я потребую у Галинки её подарок обратно, но выбирать было не из чего. (27)Галинки не оказалось дома, но её мама вернула утюжок. (28)Я вознеслась на наш этаж и предъявила его отцу. (29)«Хорошо, хорошо», – рассеянно сказал он.
(30)Для него этот утюжок был небольшим, имеющим воспитательное значение эпизодом. (31)Ему в голову прийти не могло, что утюжок железным катком прокатится вдоль всей Ритиной жизни, выдавив из моей сестры её осмотрительность и смекалку.
(32)Рита проспала до вечера; она спала так крепко, что её насилу добудились, чтобы она почистила на ночь зубы. (33)На другой день её отпустили погулять, но она молча затрясла головой. (34)Со двора дружно кричали: «Рит, выходи!» (35)Но Рита не вышла. (36)Рита стала гулять с папой в парке, ходила за ним как приклеенная, но когда они с мамой затевали перебранку, она вдруг начинала впадать в спячку. (37)Бабушка стала боя ться, как бы внучка ненароком не заснула навеки, поэтому в тот день, когда мама разбила об пол чашку с чаем, как только моя сестра принялась раскачиваться на кровати, мы с бабушкой вдвоём вывели Риту за руки на лестницу.
(38)На улице мы с бабушкой, как воспитанные гости, нечаянно нарвавшиеся на скандал хозяев, заговорили на отвлечённые темы. (39)Мы подошли к киоску и встали у самого окошка. (40)Бабушка захлопала руками по карманам, но, как всегда, оказалось, что кошелёк остался дома. (41)И они обе, Рита и бабушка, с надеждой посмотрели на меня. (42)Я смотрела в сторону, стараясь не бренчать в кармане своей мелочью. (43)Мои денежки тоже затаили дыхание. (44)Бабушка сказала:
– Я отдам тебе дома.
(45)Но я больше ей не верила. (46)Она не любила отдавать долги: бывало, купишь им с Риткой подушечек на свои, сэкономленные в школе, а потом бабушка говорит, что отдала всю пенсию маме. (47)А я копила на одну очень нужную вещь, каждый день бегала в магазин посмотреть, не раскупили ли уже.
(48)Рита дёрнула меня за рукав, но я отвернулась. (49)Дело было не только в той вещи, на которую я копила деньги. (50)Я стояла и думала: а живите вы все как хотите, мне никто не помогает, когда отец таскает меня за волосы, никто не вступится, будто так и надо, чтоб он тыкал меня носом в мою непонятную вину... (51)Катитесь вы! (52)Я, бывало, обливаюсь слезами, Ритка мирно спит, а бабушка говорит: «Ты сегодня вбила ещё один гвоздь в гроб отца!», мама – та лишь молча приносит мне в кровать мокрое полотенце. (53)Каждый существует в своей норе. (54)Каждый крутится, как умеет, и нечего смотреть на меня жалобными глазами!
(55)И я плотней прижала ко дну кармана мои денежки, чтобы они ненароком не высвободились и не ушли от меня, как и вновь обретённая житейская мудрость, и в тот день не купила им мороженое.
(По И.Н. Полянской*)
* Ирина Николаевна Полянская (1952–2004) — русская писательница, прозаик.