(1) Леонид Тимофеевич Потёмкин загадочно называл себя «собирателем редкостей».
(2) Его двухкомнатная квартира была заставлена остеклёнными шкафами, где хранились книги.
(3) Чего только не было в этой сокровищнице!
(4) Учёный мог обнаружить здесь дефицитный фолиант из серии «Философское наследство», у тонкого ценителя поэзии перехватило бы дух при виде томиков Верлена и Надсона, любителя приключенческой литературы привело бы в восторг собрание сочинений Майн Рида или Фенимора Купера...
(5) И на каждой книге, как в настоящей библиотеке, стояла изготовленная самим Потёмкиным печать - экслибрис, представляющий собою выразительно гордый профиль владельца, окаймлённый геральдическим лавром.
(6) Книг Леонид Тимофеевич никому не давал.
(7) Отказывая, он с таинственной грустью говорил: «Ну как я могу дать книгу?» - и сокрушённо разводил руками, как бы показывая, что решение подобных вопросов зависит не от него: есть некие высшие силы, которым, хочешь не хочешь, приходится подчиняться.
(8) Просители, заворожённые этим жестом, начинали верить, что действительно есть какое-то неведомое другим, почти трагическое обстоятельство, не позволяющее коллекционеру свободно распоряжаться своими книгами.
(9) Чаще остальных прибегал книголюб из соседнего дома - Вовка Алексеев, курчавый, живой мальчишка с восторженно горящими глазами.
(10) Он всегда начинал свою просьбу одинаково:
-
(11) Леонид Тимофеевич, ведь у вас наверняка «Зверобой» есть!
(12) Дайте, а то я все библиотеки обегал, а там говорят, что книжка на руках...
-
(13) Нет, Володя, как же я могу дать тебе эту книгу?
(14) Сам подумай!
(15) И мальчик, измеряя глазами расстояние до книжного шкафа, торопливо кивал головой, как бы говоря: я не маленький и уже знаю, что счастье так просто в руки не даётся, надо стоптать сто пар железных сапог, съесть пуд соли, прежде чем добьёшься своего.
(16) Он уходил, но прибегал уже на следующий день с робкой надеждой в горящих глазах: дескать, вы мне уже отказывали раз двести, может, хоть сегодня дадите...
(17) Но Леонид Тимофеевич с той же загадочной печалью говорил те же слова, изображая руками всё тот же жест.
(18) Но времена книжного дефицита прошли.
(19) Редкости в одночасье превратились в обыкновенные книжки, которыми оказались заполнены все магазины.
(20) Теперь Потёмкин с недоумением и растерянностью спрашивал себя, зачем он потратил столько денег на покупку совершенно ненужных вещей.
(21) Ему казалось, что он, человек доверчивый и неискушённый, стал жертвой каких-то хитрых аферистов, решивших обобрать его до нитки.
(22) Вечерами он брал калькулятор и скрупулёзно высчитывал, сколько денег он истратил на приобретение своей библиотеки.
(23) Производить такие расчёты - дело весьма непростое.
(24) Например, на книжке Носова «Незнайка на Луне» стоит цена - 94 копейки, но столько она стоила ещё в начале семидесятых годов, а как вывести её нынешнюю цену?
(25) Однако даже при самых грубых округлениях сумма получалась такая астрономическая, что Леонид Тимофеевич хватался за голову и чуть не плакал от обиды...
(26) Собранные книги он никогда не читал, удовольствие он находил в том, что сознавал себя хозяином, царём, владыкой этих сокровищ.
(27) И вдруг эти сокровища каким-то сказочным образом превратились в глиняные черепки.
(28) Теперь Леонид Тимофеевич страстно ругает бездуховность современной молодежи, отсутствие у неё интереса к чтению и, когда вытирает пыль с полок, внезапно срывается и кричит притихшим книгам: «Я вот соберусь и выброшу вас на помойку...»
(По Е.А. Лаптеву)
*Е.А. Лаптев (родился в 1936 г.) - писатель-публицист