(1)Слон опускается на колени, и старик из Бомбея раскланивается с публикой. (2)Он смугло-кофейного цвета и, по-моему, очень славный старичок. (3)Приложив к губам дудочку, он играет что-то протяжно-грустное, и слон медленно приплясывает в такт.
(4)Дрессировщик показывает всё новое искусство своего слона. (5)Слон бьёт в барабан, звонит в колокольчик, жонглирует стулом и проделывает ещё много других номеров. (6)Наконец кофейный старичок подходит к краю эстрады и обращается к зрителям на ломаном русском языке. (7)Он просит, чтобы одна дама взошла на эстраду, и тогда слон ей что-то скажет.
(8)Лёгким движением смуглых рук дрессировщик делает приглашающий жест:
– Сюда, сюда!..
(9)Но проходит секунда, две, три - и никто не выражает желания идти на эстраду. (10)Из толпы доносятся крики: «Эфиоп!.. (11)Басурман!»
(12)Глаза индийского старика с кофейной кожей становятся грустными, испуганными, в них почти отчаяние. (13)Он беспомощно оглядывается. (14)Ведь срывается, срывается номер!
– (15)Одна дама... (16)Сюда!
(17)Это он просит упавшим голосом, почти тихо. (18)Мы с мамой стоим около самой эстрады. (19)И вдруг неожиданно для самой себя я говорю громко, протягивая руки:
– Я... я пойду!
(20)Мама обомлела, она даже не успевает удержать меня хоть за рукав. (21)Старый индиец, просияв, поднимает меня под мышки на эстраду и ставит на стул:
– Мерси...
(22)Он отдаёт короткий приказ слону и вкладывает ему что-то в хобот. (23)Слон опускается на передние колени - и протягивает ко мне хобот с букетиком весенних цветов. (24)Публика аплодирует - ей понравилось.
(25)Старый индиец говорит мне с улыбкой:
– Мой слон говорит: вы самая прекрасная дама!
(26)Надо что-то сказать ему: поблагодарить за цветы, попрощаться. (27)Взрослые это умеют: мама бы сказала очень мило всё, что нужно. (28)Но я, конечно, этого не умею! (29)Я привстаю и от души целую его в щёку кофейного цвета. (30)И, как всегда, когда волнуюсь, говорю одно вместо другого: не «спасибо за цветы», а «с добрым утром»!
(31)Публика смеётся и аплодирует.
(32)Слон и старик уходят с эстрады.
– (33)Леночка... – говорит маме потрясённая, перепуганная Серафима Павловна, – это же... (34)Дорогая моя, это же просто не знаю что! (35)Такая послушная, скромная девочка, и вдруг... (36)Это она в отца такая отчаянная растёт!
(37)Рита пренебрежительно вздёргивает плечом.
– (38)Подумаешь, какая смелая! (39)Я бы тоже пошла на эстраду, но я этого паршивого слона ненавижу: он мою шляпку сжевал! (40)Не хочу иметь с ним дела!
(41)Мама от волнения не может вымолвить ни слова. (42)Она только непрерывно расстёгивает и застёгивает пуговицу на своей левой перчатке.
– (43)Зачем ты это сделала? – спрашивает она наконец. – (44)Я чуть не умерла от страха! (45)Ну зачем ты это сделала?
– (46)Не знаю... – признаюсь я от души. – (47)Мамочка, не сердись... (48)Такой умный слон! (49)И старичок этот, индиец, стоит, просит, а никто не идёт к нему...
(50)Пожилой мужчина в картузе, держа за руку внука, подходит к маме:
– Вы, мадам, не огорчайтесь. (51)У вас неплохой ребёнок растёт! (52)Я, знаете, не учёный человек, но я переплётчик, читаю много книг и кое-что понимаю в жизни! (53)Вот все тут говорили: «эфиоп», «басурман», а кто его пожалел? (54)Ребёнок...
(По А. Я. Бруштейн*)
* Александра Яковлевна Бруштейн (1884–1968) — советский писатель, драматург, общественный деятель.