Текст:
(1) Слон опускается на колени, и старик из Бомбея раскланивается с публикой.
(2) Он смугло-кофейного цвета и, по-моему, очень славный старичок.
(3) Приложив к губам дудочку, он играет что-то протяжно-грустное, и слон медленно приплясывает в такт.
(4) Дрессировщик показывает всё новое искусство своего слона.
(5) Слон бьёт в барабан, звонит в колокольчик, жонглирует стулом и проделывает ещё много других номеров.
(6) Наконец кофейный старичок подходит к краю эстрады и обращается к зрителям на ломаном русском языке.
(7) Он просит, чтобы одна дама взошла на эстраду, и тогда слон ей что-то скажет.
(8) Лёгким движением смуглых рук дрессировщик делает приглашающий жест:
– Сюда, сюда!..
(9) Но проходит секунда, две, три - и никто не выражает желания идти на эстраду.
(10) Из толпы доносятся крики: «Эфиоп!..
(11) Басурман!»
(12) Глаза индийского старика с кофейной кожей становятся грустными, испуганными, в них почти отчаяние.
(13) Он беспомощно оглядывается.
(14) Ведь срывается, срывается номер!
–
(15) Одна дама...
(16) Сюда!
(17) Это он просит упавшим голосом, почти тихо.
(18) Мы с мамой стоим около самой эстрады.
(19) И вдруг неожиданно для самой себя я говорю громко, протягивая руки:
– Я... я пойду!
(20) Мама обомлела, она даже не успевает удержать меня хоть за рукав.
(21) Старый индиец, просияв, поднимает меня под мышки на эстраду и ставит на стул:
– Мерси...
(22) Он отдаёт короткий приказ слону и вкладывает ему что-то в хобот.
(23) Слон опускается на передние колени - и протягивает ко мне хобот с букетиком весенних цветов.
(24) Публика аплодирует - ей понравилось.
(25) Старый индиец говорит мне с улыбкой:
– Мой слон говорит: вы самая прекрасная дама!
(26) Надо что-то сказать ему: поблагодарить за цветы, попрощаться.
(27) Взрослые это умеют: мама бы сказала очень мило всё, что нужно.
(28) Но я, конечно, этого не умею!
(29) Я привстаю и от души целую его в щёку кофейного цвета.
(30) И, как всегда, когда волнуюсь, говорю одно вместо другого: не «спасибо за цветы», а «с добрым утром»!
(31) Публика смеётся и аплодирует.
(32) Слон и старик уходят с эстрады.
–
(33) Леночка... – говорит маме потрясённая, перепуганная Серафима Павловна, – это же...
(34) Дорогая моя, это же просто не знаю что!
(35) Такая послушная, скромная девочка, и вдруг...
(36) Это она в отца такая отчаянная растёт!
(37) Рита пренебрежительно вздёргивает плечом.
–
(38) Подумаешь, какая смелая!
(39) Я бы тоже пошла на эстраду, но я этого паршивого слона ненавижу: он мою шляпку сжевал!
(40) Не хочу иметь с ним дела!
(41) Мама от волнения не может вымолвить ни слова.
(42) Она только непрерывно расстёгивает и застёгивает пуговицу на своей левой перчатке.
–
(43) Зачем ты это сделала? – спрашивает она наконец. –
(44) Я чуть не умерла от страха!
(45) Ну зачем ты это сделала?
–
(46) Не знаю... – признаюсь я от души. –
(47) Мамочка, не сердись...
(48) Такой умный слон!
(49) И старичок этот, индиец, стоит, просит, а никто не идёт к нему...
(50) Пожилой мужчина в картузе, держа за руку внука, подходит к маме:
– Вы, мадам, не огорчайтесь.
(51) У вас неплохой ребёнок растёт!
(52) Я, знаете, не учёный человек, но я переплётчик, читаю много книг и кое-что понимаю в жизни!
(53) Вот все тут говорили: «эфиоп», «басурман», а кто его пожалел?
(54) Ребёнок...
(По А.Я. Бруштейн*)
* Александра Яковлевна Бруштейн (1884—1968) - советский писатель, драматург, общественный деятель.