Текст:
(1) В книге Макса Борна «Эволюция и сущность атомного века» я нашел мысль, которая не дает мне покоя: раньше зарю новой исторической эпохи люди, по-видимому, не замечали, потому что жизнь текла медленно, без резких перемен.
(2) И вот я подумал о том, до чего же удивительно время, в которое довелось жить мне: мир меняется настолько быстро, что не успеваешь осознать, осмыслить новизну.
(3) Ищу сейчас книги, рассказывающие о воздействии научно-технической революции на духовный мир человека.
(4) Особенно беспокоит меня вопрос: может ли личность в век «могущества вещей» уберечь себя от обеднения чувств?
(5) Английские литературоведы-марксисты делают остроумную попытку «устами Шекспира» ответить на вопрос, волнующий сегодня всех мыслящих людей Земли: куда ведет человечество научно-техническая революция?
(6) Логика этого ответа утверждает: отношения человека и техники целиком зависят от экономической структуры общества, от той основной силы, которая одушевляет его развитие.
(7) Для общества, основанного на частной собственности, это, как известно, капитал, деньги.
(8) Шекспир писал в «Тимоне Афинском»:
Тут золота довольно для того,
Чтоб сделать все чернейшее - белейшим,
Все гнусное - прекрасным, всякий грех -
Правдивостью, все низкое - высоким,
Трусливого - отважным храбрецом,
А старика - и молодым и свежим.
(9) И вот сегодня в мире частной собственности можно наблюдать новое великое «братание невозможностей»: человеческий гений, заключенный в новейших достижениях науки и техники, и дегуманизация социальной и личной жизни оказались парадоксально соединенными, как «ум и глупость, добродетель и порок».
(10) Наше время - эпоха научно-технической революции - добавило к классическому шекспировскому перечню - НТР и нравственное одичание.
(11) Эти невозможности в мире капитала побратались тоже с помощью денег.
(12) Цель НТР в буржуазном обществе - не развитие человека, человеческой силы, а новые баснословные прибыли...
(13) Идеологи этого общества склонны видеть «братание невозможностей» не в формуле «великий ум и великая безнравственность», а в формуле «человек и техника».
(14) Подобная точка зрения не нова и не оригинальна.
(15) Ее блестяще опровергал Маркс, когда писал в «Капитале»: «Не подлежит сомнению, что машины сами по себе не ответственны за то, что они ,освобождают рабочего от жизненных средств"».
(16) Не ответственна и научно-техническая революция за бездуховность жизни на Западе, за наркоманию, самоубийства, вакханалию секса.
(17) Это по-прежнему - лишь в новых, колоссальных масштабах - ворожит алхимия, а точнее, антиалхимия (золото - в олово!) денег, капитала.
(18) Меня волнует вопрос: «Что я значу в меняющемся мире?»
(19) И, да извинят меня бессмертные и почитатели их, он кажется мне не менее важным, чем «Шекспир...», «Брейгель... или «Гете...».
(20) Разве не говорит он о богатстве духовной жизни и плодотворном самопознании, которые научно-техническая революция в наших социальных условиях лишь углубляет?
(21) Что изменилось во мне в сопоставлении с людьми минувших эпох?
(22) Что осталось неизменным?
(23) Доступна ли мне любовь, которую испытывают герои Шекспира?
(24) Возможна ли для меня великая сосредоточенность на тайнах мира и человека, которой отмечены мысли и сердце Гете?
(25) Эти вопросы «трезвым» реалистам могут показаться детскими, не имеющими ни малейшего отношения к тем четким, будничным, неотложным делам, которыми заполнено наше «обыденное» существование.
(26) Но опыт убеждает, что от ответа на них зависит наше понимание смысла жизни, высших целей человеческого существования, а стало быть, и состояние будничных, земных, казалось бы, бесконечно далеких от «философских тонкостей» дел.
(27) Не машины и роботы, а человек определяет свое существование на земле, остается человеком, если способен задавать эти вопросы и отвечать на них.