Текст:
(1) Специальностью своей я избрал хирургию благодаря матушке-распорядительнице, чьим неизменным присутствием было окрашено мое детство и отрочество.
—
(2) Что для тебя было бы самым трудным? – спросила она меня, когда в самый чёрный день первой половины своей жизни я обратился к ней за советом.
(3) Я поёжился.
(4) Как легко матушка нащупала разрыв между амбициями и целесообразностью.
—
(5) А почему я должен обязательно бороться с трудностями?
—
(6) Потому что, Мэрион, ты – инструмент Господа.
(7) Не оставляй инструмент в футляре!
(8) Играй!
(9) Да откроются тебе все тонкости игры!
(10) Не бренчи «Три слепые мышки», если способен исполнить «Глорию».
(11) Как несправедливо со стороны матушки было упоминать об этом грандиозном хорале, заставлявшем меня, как и прочих смертных, сознавать своё ничтожество и в немом изумлении взирать на небо!
(12) Ведь она понимала мой несформировавшийся характер.
—
(13) Но, матушка, я и мечтать не могу о том, чтобы исполнить «Глорию» Баха, – пролепетал я чуть слышно.
(14) Я не умел играть ни на струнных, ни на духовых.
(15) Я не знал нот.
—
(16) Нет, Мэрион, – она погладила меня по щеке своими шершавыми пальцами, – речь идет не о «Глории» Баха, а о твоей собственной «Глории», которая всегда с тобой.
(17) Это самый большой грех – не раскрыть то, чем одарил тебя Господь.
(18) По темпераменту я был больше склонен к какой-нибудь познавательной дисциплине, терапии или психиатрии.
(19) Стоило мне только взглянуть на операционную, как меня бросало в пот.
(20) При мысли о скальпеле внутри всё сжималось (и до сих пор сжимается).
(21) Ничего сложнее хирургии я и представить себе не мог.
(22) Вот так я стал хирургом.
(23) За прошедшие тридцать лет я не снискал славы ни своей быстротой, ни отвагой, ни техникой.
(24) Назовите меня спокойным, уравновешенным, тщательно подбирающим стиль и приёмы, которые в наибольшей степени соответствуют конкретному пациенту и положению, и я почту это за наивысшую похвалу.
(25) Я набираюсь мужества от своих коллег-врачей, которые обращаются ко мне, когда им самим надо лечь под нож.
(26) Они знают, что Мэрион Стоун отнесётся к пациенту с равным вниманием и до операции, и во время, и после.
(27) Они знают, что молодецкие фразы вроде «В рассуждения не влезай, увидел – вырезай» или «Чем ждать-поджидать, лучше сразу откромсать» не про меня писаны.
(28) Мой отец, к чьему дару хирурга я отношусь с глубочайшим уважением, говорит: «Наилучший прогноз даёт операция, которую ты решил не делать».
(29) Умение отказаться от операции, чётко осознать, что задача тебе не по силам, попросить помощи у хирурга калибра моего отца – такого рода талант не приносит шумной славы, но я делаю своё дело и рад этому.
(По Абрахаму Вергезе*)
* Абрахам Вергезе (род. 1955 г.) – американский писатель, врач и профессор медицины индийского происхождения; автор бестселлеров, среди которых “Рассечение Стоуна” и “Завет воды”.