Текст: Деревня стала пустеть давно. В семьдесят четвёртом году объявили, что ниже по течению реки начинают строить электростанцию, а здесь образуется водохранилище — деревня уйдёт под воду. Тогда и стали покидать её самые дальновидные, молодёжь. Гибель Пылёва казалась скорой: на реке уже стояли три электростанции, их возвели ударными темпами, деревни вокруг переселяли торопливо, почти по-военному. Но с этой станцией вышло по-другому. Годы шли, а окончание строительства всё откладывалось, до общего переселения не доходило. Наоборот, в конце восьмидесятых стали приезжать учителя, врачи, культработники; начали восстанавливаться по району упразднённые было совхозы. Но молодёжь попрежнему в деревне не держалась — окончив школу, ехала в города...В начале девяностых строительство ГЭС и вовсе прекратилось. И люди тихонько мечтали, что её так и не достроят, а то и разберут, и из Енисея снова пойдёт к ним сюда благородная рыба, всё будет как прежде…Но вот лет семь назад электростанцию стали достраивать.
В конце августа прозвучало твёрдое, как приказ: «Всё, выезжайте. Осенью начнётся зачистка.
Подъём воды уже пошёл. Всё!»Двадцать пятого августа причалил паром, и началась погрузка основного населения. Рыдали, гладили срубы, заборы, запирали двери, надеясь, что в последний момент всё отменится и они вернутся.Погрузились — сотни три стояло на палубе, смотрело на свою деревню, — и паром медленно пополз от пристани. Оставшиеся на берегу махали им, а на пароме почти все были неподвижны — не хватало сил, смелости поднять руку. Окаменело стояли. И лишь рыдания, причитания многих женщин повисли над рекой, раздирая души.
????После этого переселяющие занялись самыми упорными - одинокими стариками и старухами. Тогда-то почти насильно, но заверив, что они ещё смогут вернуться, их свозили в город, показали квартиры, дали подписать документы. Отвезли обратно в деревню и велели: «Собирайтесь. Через две недели вывозим вещи». Вывезли. Как там с ними разберутся, как поставят в квартире — Ирину Викторовну, да и других, не особенно волновало. Они не представляли свою жизнь не здесь - не здесь была чёрна пустота.. Дети и уже взрослые внуки давно предлагали Ирине Викторовне то забрать её к себе, то помочь с переездом. Она храбрилась: «Да справлюсь». Лишь в каждый приезд родных старалась побольше дать им семейной памяти. Швейную машинку, на которой ещё её бабушка шита, остатки сервиза, медный ковшик для варки варенья, фотокарточки.. Может, дети и внуки выбрасывали это как хлам, но Ирине Викторовне хотелось верить, что у машинки, тарелок, ковшика, спиц, верблюжьего одеяла, шкатулочки с вытершимся лакированным рисунком, китайской фарфоровой кружки для запарки будут ещё долгие-долгие жизни. Ещё две недели после вывоза вещей провела она в пустой огромной избе. То есть не совсем пустой: многое приходилось оставлять. Куда всё в однокомнатную? Многое оставалось, но уюта в избе уже не было. Изба словно сердилась на хозяйку. Двери заскрипели и как-то разом просели, стали открываться и закрываться с трудом; от печки вдруг отпал большой кусок обмазки, обнажив темно-красные кирпичи; одна половица стала так прогибаться, что ступать на неё было страшно. Изба старая, но надёжная, на века. Говорят, её срубил прадед Ирины Викторовны с сыновьями больше ста лет назад. Огромные бревна до сих пор вызывают уважение, и когда представляешь, как их тянули сюда из тайги без всяких тракторов, как ошкуривали, пилили ручными пилами, как закатывали друг на друга, то удивляешься тем людям, богатырям, великанам каким-то...
Сюда она привела мужа, и им отвели дальнюю комнату с отдельным выходом во двор. Здесь родились её пятеро детей. Отсюда уезжали в огромный мир выросшие дочери и сыновья. 3десь умерли её родители, а потом и брат, и жена братова, а потом и её, Ирины Викторовны, муж. И вот она одна. Последняя. И, похоже, пережившая эту избу. Через два-три дня её сожгут. Подойдёт чужой мужичок, плеснёт на зауголок бензина и бросит спичку. Подождёт, убедится, что занялось, пойдёт к следующей.
Текст ЕГЭ