«
(1) Многоуважаемая Мария Сергеевна!
(2) Посылаю Вам книгу.
(3) Прочтите.
(4) Какая сила!
(5) Форма, по-видимому, неуклюжа, но зато какая широкая свобода, какой страшный, необъятный художник чувствуется в этой неуклюжести!
(6) В одной фразе три раза «который» и два раза «видимо», фраза сделана дурно, не кистью, а точно мочалкой, но какой фонтан бьёт из-под этих «которых», какая прячется под ними гибкая, стройная, глубокая мысль, какая кричащая правда!
Вы читаете и видите между строк, как в поднебесье парит орёл и как мало он в это время заботится о красоте своих перьев.Мысль и красота, подобно урагану и волнам, не должны знать привычных, определённых форм.
(9) Их форма - свобода, не стесняемая никакими соображениями о «которых» и «видимо».
(10) Я читал книгу вчера весь день.
(11) С каждой новой страницей я становился богаче, сильнее, выше!
(12) Я изумлялся, плакал от восторга, гордился и в это время глубоко, мистически веровал в божественное происхождение истинного таланта, и мне казалось, что каждая из этих могучих, стихийных страниц создана недаром, что своим происхождением и существованием она должна вызвать в природе что-нибудь, соответствующее своей силе, что-нибудь вроде подземного гула, перемены климата, бури на море...
Не верю, тысячу раз не верю, чтоб природа, в которой всё целесообразно, относилась безучастно к тому, что составляет самую прекрасную и самую разумную, сильную, непобедимую часть её, именно ту часть, которая создаётся помимо её воли гением человека.Вчера я так увлёкся книгой, что даже не обрадовался приезду Травников.Он стал расспрашивать меня о моей ноге, а я в ответ прочёл ему 20 строк из книги, и у нас завязался литературный спор.
(16) Травников сказал:
- Время, которое я потратил на чтение книг, я считаю потерянным.
(17) У них много претензий, но они не объяснили и не осветили мне ни одного явления, и за это я их не люблю.
(18) Всё в них субъективно, а потому наполовину они - ложь, а наполовину - ни то, ни сё, серёдка между ложью и правдой.
(19) Мнение, что без них нельзя обойтись, предрассудок; они, как театр и цирк, служат только для развлечения, и я читаю их теперь только для развлечения.
- А кто нас учит мыслить, позвольте вас спросить? - сказал я - Тот, кто говорит правду, а поэзия и романы не говорят правды.Потом заговорили о красоте.- Красота приятна, - сказал он, - и служит только для удовольствия.
(24) Кто же ищет в ней не удовольствия, а правды или знания, того она подкупает, обманывает и сбивает с толку, как мираж.
(25) Красота, талант, высокое, прекрасное, художественное - всё это очень мило, но условно, не поддаётся логическому определению, и из всего этого не извлечёшь ни одного непреложного закона.
(26) Как сказал кто-то до потопа, что соловей - любовник розы, что дуб могуч, а повилика нежна, ну, мы и верим...
А почему верим?Я стал по обыкновению горячиться и говорить не то, что нужно. - Не понимаю, что вы сердитесь? - сказал он, поднимая голову.
(30) - Что оскорбительного в том, что искусства служат только для развлечения?Милый мой, я хотел бы быть даже плохим писателем, чтобы только уметь развлекать своими книжками больных.Разве мала заслуга писателя в том, что вы сегодня целый день веселы?Поэзия и беллетристика не объяснили ни одного явления!
(34) да разве молния, когда блестит, объясняет что-нибудь.
(35) Не она должна объяснять нам, а мы должны объяснять её.
(36) Хороши бы мы были, если бы вместо того, чтобы объяснять электричество, стали отрицать его только на том основании, что оно нам многого не объясняет.
(37) А ведь поэзия И все так называемые изящные искусства - это те же грозные, чудесные явления природы, которые мы должны научиться объяснять, не дожидаясь, когда они сами станут объяснять нам что-нибудь.
(38) Как жаль и обидно, что даже умные, хорошие люди на каждое явление смотрят с личной точки зрения.
(39) Травникова, например, мучает вопрос о боге и целях жизни. Искусства не решают этого вопроса, и Травников считает их за это предрассудком, низводит их на степень простого развлечения, без которого нетрудно обойтись.Но довольно философствовать.Моя нога находится в прежнем положении.
(43) Травников настаивает на операции, но я не соглашаюсь.
(44) Природа сама стремится к исцелению, и я сильно рассчитываю на это её свойство.
(45) Авось дело обойдётся и без операции.
(46) Скука ужасная, и если бы не книги, то я бы, кажется, по целым дням плакал от скуки.
(47) Прощайте, будьте счастливы, здоровы, веселы и не забывайте искренно преданного Вам калеку Игнатия Баштанова»(А.П.Чехов)