«(1) Многоуважаемая Мария Сергеевна!(2)
Посылаю Вам книгу. (3)Прочтите. (4)Какая сила! (5)Форма, по-видимому, неуклюжа, но зато какая широкая свобода, какой страшный, необъятный художник чувствуется в этой неуклюжести! (6)В одной фразе три раза «который» и два раза «видимо», фраза сделана дурно, не кистью, а точно мочалкой, но какой фонтан бьёт из-под этих «которых», какая прячется под ними гибкая, стройная, глубокая мысль, какая кричащая правда!
Вы читаете и видите между строк, как в поднебесье парит орёл и как мало он в это время заботится о красоте своих перьев.Мысль и красота, подобно урагану и волнам, не должны знать привычных, определённых форм. (9)Их форма - свобода, не стесняемая никакими соображениями о «которых» и «видимо».
(10) Я читал книгу вчера весь день. (11) С каждой новой страницей я становился богаче, сильнее, выше! (12)Я изумлялся, плакал от восторга, гордился и в это время глубоко, мистически веровал в божественное происхождение истинного таланта, и мне казалось, что каждая из этих могучих, стихийных страниц создана недаром, что своим происхождением и существованием она должна вызвать в природе что-нибудь, соответствующее своей силе, что-нибудь вроде подземного гула, перемены климата, бури на море...
Не верю, тысячу раз не верю, чтоб природа, в которой всё целесообразно, относилась безучастно к тому, что составляет самую прекрасную и самую разумную, сильную, непобедимую часть её, именно ту часть, которая создаётся помимо её воли гением человека.Вчера я так увлёкся книгой, что даже не обрадовался приезду Травников.Он стал расспрашивать меня о моей ноге, а я в ответ прочёл ему 20 строк из книги, и у нас завязался литературный спор. (16) Травников сказал:
- Время, которое я потратил на чтение книг, я считаю потерянным. (17)У них много претензий, но они не объяснили и не осветили мне ни одного явления, и за это я их не люблю. (18)Всё в них субъективно, а потому наполовину они - ложь, а наполовину - ни то, ни сё, серёдка между ложью и правдой. (19)Мнение, что без них нельзя обойтись, предрассудок; они, как театр и цирк, служат только для развлечения, и я читаю их теперь только для развлечения.
- А кто нас учит мыслить, позвольте вас спросить? - сказал я - Тот, кто говорит правду, а поэзия и романы не говорят правды.Потом заговорили о красоте.- Красота приятна, - сказал он, - и служит только для удовольствия. (24) Кто же ищет в ней не удовольствия, а правды или знания, того она подкупает, обманывает и сбивает с толку, как мираж.
(25)Красота, талант, высокое, прекрасное, художественное - всё это очень мило, но условно, не поддаётся логическому определению, и из всего этого не извлечёшь ни одного непреложного закона. (26) Как сказал кто-то до потопа, что соловей - любовник розы, что дуб могуч, а повилика нежна, ну, мы и верим...
А почему верим?Я стал по обыкновению горячиться и говорить не то, что нужно. - Не понимаю, что вы сердитесь? - сказал он, поднимая голову. (30)- Что оскорбительного в том, что искусства служат только для развлечения?Милый мой, я хотел бы быть даже плохим писателем, чтобы только уметь развлекать своими книжками больных.Разве мала заслуга писателя в том, что вы сегодня целый день веселы?Поэзия и беллетристика не объяснили ни одного явления! (34)да разве молния, когда блестит, объясняет что-нибудь. (35) Не она должна объяснять нам, а мы должны объяснять её. (36) Хороши бы мы были, если бы вместо того, чтобы объяснять электричество, стали отрицать его только на том основании, что оно нам многого не объясняет. (37)А ведь поэзия И все так называемые изящные искусства - это те же грозные, чудесные явления природы, которые мы должны научиться объяснять, не дожидаясь, когда они сами станут объяснять нам что-нибудь. (38)Как жаль и обидно, что даже умные, хорошие люди на каждое явление смотрят с личной точки зрения. (39) Травникова, например, мучает вопрос о боге и целях жизни. Искусства не решают этого вопроса, и Травников считает их за это предрассудком, низводит их на степень простого развлечения, без которого нетрудно обойтись.Но довольно философствовать.Моя нога находится в прежнем положении. (43)Травников настаивает на операции, но я не соглашаюсь.(44) Природа сама стремится к исцелению, и я сильно рассчитываю на это её свойство. (45) Авось дело обойдётся и без операции. (46)Скука ужасная, и если бы не книги, то я бы, кажется, по целым дням плакал от скуки.(47)Прощайте, будьте счастливы, здоровы, веселы и не забывайте искренно преданного Вам калеку Игнатия Баштанова»
(По А.П. Чехову*)
* Антон Павлович Чехов (1860—1904) — русский писатель, драматург; письмо М.С. Киселёвой 1887 г.