(1) Как-то в поезде, наладивши вагонный быт, мы, четверо пассажиров всех четырёх поколений, как обычно, разговорились о том о сём. (2)Я была старше всех.
(3) Внизу с пятилетним сынишкой расположилась молодая, очень приветливая жен-щина. (4)Другой её сын Лёня, мальчик лет двенадцати, читал на верхней полке жур-нал, а вторую полку вверху занимал очень общительный сельский интеллигент - то ли агроном, то ли зоотехник. (5)Все мы ехали в Магнитогорск, у нас в Москве была суетливая пересадка, и теперь, когда летнее душное многолюдье и сутолока позади, всем было хорошо, и мы, оказывая друг другу мелкие услуги, мгновенно подружи-лись, почувствовав себя земляками.
()Геннадий Марксович объяснил, что странным отчеством наделил его отец, комсомолец двадцатых годов, сменивший имя Христофор из-за яростного безбожия: тогда многие меняли имена и фамилии, порочащие звание советского гражданина.
(7)
— Отцу было хорошо, он стал Маркс Степанович - получилось нормально, вроде Марк Степанович, так в селе и говорили: Марко. (8)А мне каково? (9)Чуть проступок какой, так сразу смеются: веди себя разумно, считай себя вроде марксова сына...
????С этого монолога Геннадия Марксовича и пошла речь о двадцатых годах.
????Родился он на Украине, я тоже переехала за Урал уже подростком. (12)Помню и гражданскую войну, и страшный голод, и разруху...
(13)Раннее детство агронома пришлось на тридцатые годы, подростковую пору прихватила война. (14)Тут уж моих воспоминаний на две жизни хватит: тридцатые годы, самое их начало — в селе — коллективизация, потом Магнитострой, потом война...
(15)И вот старший мальчик Лёня сказал:
- Сколько же вы эпох прожили! И какие разные эпохи!
(16)Очень развитой, начитанный школьник, оказывается, не пропустил ни одного слова в нашей дорожной беседе. (17)Ему всё было интересно. (18)События, связанные с моим пенсионным возрастом, плавно перелились в сегодняшние проблемы, и мальчишечий интерес угас. (19)Лёня изменил позу, лёг на живот, подпёр красивое личико ладонями и погрузился в книгу.
????А у меня осталась в голове его фраза: «Сколько же эпох вы пережили?»
????А за ней и вторая: «И какие разные эпохи!»
????Нашёл же слово: эпохи! (23)Для меня, для моей жизни - десятилетия, для истории - периоды, а для умного мальчика — эпохи. (24)Так вот что мне довелось, а может, и посчастливилось пройти, и ведь в ногу с людьми, а если глянуть шире, то и с народом, — эпохально.
(25)Наверное, Лёня читал рассказы, повести, романы, смотрел фильмы, слышал от учителей и о гражданской войне, и о преобразовании деревни, и уж, конечно, о военных годах и на фронте, и в тылу. (26)Сколько написано, сколько золотых страниц вошло в классику! (27)А ему, Лёне, интересно, он слышит от живого свидетеля и участника и что было, и как было, и какие были случаи. (28)Вот эти случаи разожгли его любопытство.
(29)А если расшевелить душу и оживить для себя те, полузабытые картины быта и бытия, написать так, как всё это виделось: сперва — маленьким человечком, потом девчонкой, потом, потом... (30)Ещё одна человеческая, всегда неповторимая судьба не пустяк и кому-то покажется интересной, как моему случайному спутнику.
(31)Спасибо тебе, Леня, за толчок.
(По Н.Г. Кондратковской*)
* Нина Георгиевна Кондратковская (1913–1991) — советская поэтесса, прозаик, фольклорист, автор книг «Магнит-горы», «Сердце-озеро».