Текст:
(1) …Война еще шла.
(2) Фронт жил своей огромной, беспощадной жизнью.
(3) В тот лекябрьский вечер я полошел к небольшой словацкой деревушке, в которой находились развелчики,
(4) Разведчиков я разыскал быстро,
(5) Они собрались и блиндаже у радноприемника.
(6) На мой приход они не обратили внимания - только кое-кто мельком оглянулся, кивнул и снова повернул голову направо, к приемнику, из которого лилась музыка,
(7) Возвышенная, чистая, полная мудрого спокойствия и мирной тишины,
(8) Адажно Девятой симфонии Бетховена.
(9) - Откуда передают? - спросил я.
(10) - Из Берлина, - отозвался от приемника Леша-ралист,
(11) Нам сделали выговор:
(12) - Тише вы там…
(13) Дайте послушать…
(14) Эти простые ребята, волею судеб живущие среди пушек, а не среди лир, не могли оторваться от бетховенской музыки.
(15) Они слышали ее, наверное, впервые в жизни, но она завадала им в душу на всю жизнь.
(16) Великая музыка пела о счастье, когда вокруг бесновалось горе.
(17) Обращенная в грядущее, она, казалось, приближала его, стремясь неумолчным, широким и мощным потоком вперед, туда, где в туманной дали, разрывая суровую мглу горестей, уже все ярче вспыхивали зарницы грядущего счастья.
(18) Вдруг раздался взрыв.
(19) Оглушительный и свирепый, сначала он ошеломил нас своей внезапностью и жестоким несоответствием доброй музыке, по-прежнему продолжавшей струиться из приемника.
(20) За первым ударом последовал второй, еще более угрожающий.
(21) Третий снаряд разорвался рядом.
(22) Все, кто сидел или стоял, бросились на пол.
(23) Музыка смолкла.
(24) Да если бы она и звучала, все равно ничего нельзя было расслышать: так сильны, близки и часты были разрывы.
(25) Время от времени обстрел стихал, чтобы через минуту вновь разбушеваться.
(26) Сколько все это длилось, трудно сказать.
(27) И лишь только жизнь вошла в свою колею, раздались голоса.
(28) - Давай радио…
(29) Налаживай обратно музыку…
(30) Вскоре приемник заработал вновь, и мы опять услышали Девятую симфонию.
(31) Теперь уже финал ее.
(32) Ликуя и радуясь, хор торжественно призывал:
(33) Обнимитесь, миллионы,
В поцелуе слейся, свет!
(34) И хотя почти никто не разбирал слов чужого, непонятного, а для некоторых, ослепленных войной, даже ненавистного языка, смысл того, о чем пелось, был для всех ясен.
(35) Его несла музыка - всесильная, ибо для звуков нет словесных препон и границ.
(36) Сквозь неумолимую чреду годов и десятилетий, сквозь надолбы и завалы ненависти, страха и унижения, через траншеи и руины фронтов, сквозь колючую проволоку и рвы концлагерей, сквозь решетки камер пыток, из самого логова фашистского зверя, уже близкого к издыханию, прорвалась эта прекрасная музыка.
(37) Могучий голос Бетховена, прерывая зловещий треск войны, торопил победу света над ьмой, торжество человечности, бесконечной свободы, радости и счастья.
(38) В недобрую пору разгула смерти и разрушения бетховенская музыка звала к миру и (По Б. Кремнёву)