Текст:
(42) Около колодца, где весь день гремят вёдрами босоногие болтливые девочки в ситцевых выгоревших платьях, надо свернуть в проулок.
(43) В этом проулке, в крайней избе, живёт известный на всю округу петух-красавец.
(44) Он часто стоит на одной ноге на самом солнцепёке и пылает своим оперением, как груда рдеющих углей.
(45) За петухом избы кончаются, и тянется, заворачивая плавной дугой в дальние леса, игрушечное полотно узкоколейки.
(46) За полотном узкоколейки непроходимым частоколом стоит молодой сосняк.
(47) Непроходимым он кажется только издали: сквозь него всегда можно продраться, но, конечно, маленькие деревца исколют вас иглами и оставят на пальцах липучие пятна смолы.
(48) За сосняком начинается высокий бор.
(49) По его краю идёт заросшая дорога.
(50) Под первой же раскидистой сосной хорошо прилечь и отдохнуть от духоты молодой чащи.
(51) Лечь на спину, почувствовать сквозь тонкую рубашку прохладную землю и смотреть на небо.
(52) И, может быть, даже уснуть, потому что белые, сияющие своими краями облака нагоняют дремоту.
(53) Потом начинается небольшой участок сырого берёзового блестящим, как изумрудный бархат, мхом.
(54) Там всегда пахнет листом, оставшимся на земле от прошлой осени.
(55) За берёзовым перелеском есть одно место, о котором нельзя вспоминать без того, чтобы не сжалось сердце...
(56) Самое незаметное и простое...
(57) Где-то там, среди мшар, скрывается Чёрное озеро — государство тёмных вод, коряг и огромных жёлтых кувшинок.
(58) К озеру лучше всего выйти в поздние сумерки, когда все вокруг — слабый блеск воды и первых звёзд, сияние гаснущего неба, неподвижные вершины деревьев — всё это так прочно сливается с настороженной тишиной, что кажется рождённым ею...
(59) Я думаю всё это, лёжа в кузове грузовой машины.
(60) Поздняя ночь.
(61) Со стороны станции Раздельной ухают взрывы — там идёт бомбёжка.
(62) Когда взрывы затихают, слышен робкий треск цикад: они испуганы взрывами и пока что трещат вполголоса.
(63) С тёмного неба падает трассирующим снарядом голубоватая звезда.
(64) Я ловлю себя на том, что невольно слежу за ней и прислушиваюсь: когда же она взорвётся?
(65) Но звезда не взрывается, а безмолвно гаснет над самой землёй.
(66) Как далеко отсюда до знакомого берёзового перелеска, до торжественных лесов, до того места, где всегда сжимается сердце!
(67) Там теперь тоже ночь, но беззвучная, пылающая огнями созвездий, пахнущая не бензиновым чадом и пороховыми газами, а устоявшейся в лесных озёрах глубокой водой и хвоей можжевельника.