(1) От хутора в степь выбежало красное кирпичное здание — школа.
(2) Хутор давно уже мёртв.
(3) Там не только нет ни одного жителя, но и окопов.
(4) За этот мёртвый хутор идет бой уже много дней.
(5) Тяжкий дым взрывов перемешивается со взбаламученным пеплом, обрушиваются трубы, брызжут осколками кирпича многострадальные печи.
(6) Окоп Фёдора на окраине школьного двора.
(7) Снаряды обрушили крышу школы, осколки исклевали кирпичные стены, воронками, как оспой, изрыт школьный двор.
(8) Должен же рано или поздно попасть снаряд в окоп, где, съёжившись, сидит Фёдор…
(9) Рано или поздно…
(10) Но стихает обстрел.
(11) Фёдор с удивлением отмечает — пока жив, странно, но факт.
(12) И лезет из окопа на линию, перебитую осколком.
(13) Много дней идет бой за хутор.
(14) Много дней сидит Фёдор на промежуточной, сидит один на один с телефонным аппаратом.
(15) Он совсем разучился ходить, только ползает.
(16) Он уже дней девять не умывался — воды не хватает, чтобы пить вдосталь.
(17) Он спал урывками, привязав телефонную трубку к голове.
(18) От взрывов снарядов, которые сотрясали окоп, он не просыпался, но при звуке голоса дежурного: «Тополь»! «Тополь»! — мгновенно приходил в себя.
—
(19) «Тополь» слушает!
(20) В минуты передышки он видел перед собой одну картину: полуобвалившиеся кирпичные стены, школьный двор, засыпанный бумагами, — ученические тетрадки, классные журналы, книги из школьной библиотеки.
(21) Они забивали воронки, их лениво листал ветер.
(22) Среди бумаг лежал голубой глобус с отбитой подставкой.
(23) Когда близко падал снаряд, стаей взмывали в воздух разрозненные белые листы школьных тетрадей, глобус перекатывался…
(24) Макет планеты катался по истерзанной земле, не находил себе места.
(25) В этом было что-то сиротливое, угнетающее.
(26) Макет планеты — голубой от океанов.
(27) Где-то затерялись сказочные архипелаги, там пальмы смотрят в зелёные лагуны, там туземцы с золотой от солнца кожей режут волны на своих пирогах, где-то у причалов дремлют уставшие от дальних переходов суда, их трюмы пропахли сандалом.
(28) Школьный глобус — памятник известным по названию и совсем неведомым странам, памятник городам и народам, — его бросает из стороны в сторону, он никому не нужен, не интересен.
(29) Богатая, обширная планета — никому?
(30) Но почему-то он сидит здесь, в окопе?
(31) За богатую, за обжитую, за дружную, за счастливую…
(32) Катается глобус…
(33) После очередного обстрела на бруствер забросило книжку.
(34) Фёдор дотянулся до неё — Чехов, «Пьесы».
(35) Страницы книги по углам были чуть-чуть замусолены.
(36) Они ещё сохранили следы пальцев — быть может, детских.
(37) Когда-то её читали, она стояла на полке, имела свой штамп и номер; получая её, расписывались.
(38) Взорвавшийся снаряд выбросил её во двор — кончилась благополучная книжная жизнь.
(39) Фёдор раскрыл — первая пьеса: «Дядя Ваня».
(40) Содрогался окоп от взрывов, осыпался песок со стенок, шепеляво пели осколки над головой.
(41) Содрогался окоп, в телефонной трубке время от времени раздавался голос, беспокойный, ожидающий:
— «Тополь»!
(42) «Тополь»!
(43) И Фёдор отвечал:
— «Тополь» слушает.
(44) Голос становился спокойным:
— Проверка… —
(45) Кому-то бросал в сторону: — Есть связь.
(46) А Фёдор читал.
(47) Как жили люди!
(48) Как жили!
(49) В доме, не в окопе!
(50) Не ползали на брюхе — ходили во весь рост.
(51) Не ждали, что вот-вот влетит шальной снаряд, смешает тебя с землёй.
(52) Ели досыта — три раза в день!
(53) И не из котелка, куда сыплется песок, — за столом, накрытым белой скатертью.
(54) Даже салфетки!
(55) Даже занавески на окнах!
(56) Даже друг другу цветы дарили!..
(57) Что ещё надо?
(58) А дядя Ваня просит доктора:
«— Дай мне чего-нибудь!..»
(59) Просит яда, просит смерти среди цветов, белых скатертей, светлых окон.
(60) «— О, боже мой…
(61) Мне сорок семь лет: если, положим, я проживу до шестидесяти, то мне остается ещё тринадцать.
(62) Долго!
(63) Как я проживу эти тринадцать лет?
(64) Что буду делать, чем наполню их?
(65) О, понимаешь… понимаешь, если бы можно было прожить остаток жизни как-нибудь по-новому.
(66) Проснуться бы в ясное, тихое утро и почувствовать, что жить ты начал снова, что всё прошлое забыто, рассеялось, как дым…»
(67) И он плачет.
—
(68) «Тополь»!
(69) «Тополь»!
—
(70) «Тополь» слушает.
—
(71) Жив пока?
—
(72) Пока жив.
(73) Раз жив, значит, всё в порядке.
(74) Раз есть жизнь, значит, будет всё, что нужно.
(75) Сорок семь лет прожил на свете дядя Ваня, а Фёдор всего девятнадцать.
(76) Сорок семь лет прожил — разве это не счастье, прожить такую уйму? — а он боится — впереди будет ещё жизнь, целых тринадцать лет!
(77) А может, больше, может, все девятнадцать!
(78) Боится этого?
(79) «Проснуться бы в ясное, тихое утро…»
(80) Да, в тихое…
(81) Когда не стреляют и знаешь, что не будут больше стрелять, когда можно без опаски бросить окоп, сдать автомат, перекинуть через плечо мешок и отправиться домой через города и сёла, через поля и леса в родную деревню Матёру.
(82) Тихое утро…
(83) Просто жить, как все.
(84) Только жить.
(85) Проснуться бы в ясное, тихое утро…
(86) Рванул снаряд, метнул навстречу Федору охапку бумаги.
(87) Прокатился мимо школьный глобус, макет земли…
(По В. Ф. Тендрякову*