(1)Он появлялся каждый вечер, когда солнце начинало сползать в пруд, будто гигантская капля мёда. (2)Старик в слегка потрёпанной кепке, с авоськой, набитой чёрствыми корочками. (3)Я прозвала его Хлебным
Дедулей — потому что все утки в округе слетались к нему, когда он стоял, сгорбленный, и кидал им хлеб, будто разбрасывал звёзды. (4)Глупо.
(5)Бесполезно. (6)Я бы на его месте устроила из этого хлеба костёр, чтобы дымом выжечь своё тухлое лето: одноклассники-зомби, вечно уткнувшиеся в телефоны, подруга Лиза, которая выложила мой стих в сторис с подписью «Лол, кто так пишет?», прыщ на носу, который торчал, как сигнальная ракета, и вызывал насмешки окружающих.
(7)В первый раз я плюхнулась на скамейку рядом с ним, громко чавкая жвачкой — специально. (8)Он даже не повернулся.
— (9)Вы вообще в курсе, что хлебом уток кормить нельзя? — выдавила я ядовито.
— (10)Они сдохнут от вашей «доброты».
(11)Он кивнул, будто я сказала что-то гениальное, и протянул мне горсть сухарей.
— (12)Это не для них,
— хрипло улыбнулся.
— (13)Это для меня.
(14)Я фыркнула. (15)Ну конечно, типичный старческий бред.
(16)Всё у них «не для того, для чего кажется».
(17)Но на следующий день я пришла снова. (18)Потому что именно в этом парке, в компании этого странного дедули и вечно крякающих уток было тихо и спокойно, а не одиноко, как дома. (19)Утки копошились у его ног, а он шептал им что-то на своём тайном языке, похожем на кряканье.
— (20)Почему вы не берёте свежий хлеб? — спросила я, тыкая кроссовкой в авоську.
— (21)Чёрствый лучше держит форму,
— он сложил ладони лодочкой, подул, и крошки взлетели спиралью.
— (22)Смотри!
(23)Одна утка, с изумрудной полоской на крыле, подпрыгнула и схватила «звезду» на лету.
— (24)Это Гага. (25)Она любит ловить только в прыжке,
— сказал он, и в его голосе проросла нежность, которой хватило бы на пять таких подростков, как я.
(26)Я стала приходить каждый день. (27)Не потому, что он был крутым, совсем нет, а потому, что утки начали меня узнавать. (28)Гага клевала мой шнурок, требуя хлеба, а селезень с кривым клювом — яназвала его Крип — воровал крошки прямо из рук. (29)Хлебный Дедуля молчал, но однажды сказал:
— (30)Ты слишком сильно сжимаешь хлеб. (31)Расслабь ладонь, и он полетит дальше.
(32)Я попробовала. (33)Крошечная «звезда» упала в пруд, и по воде разошлась рябь, целуя берега.
— (34)Жизнь как хлеб в руке,
— пробормотал он.
— (35)Сожмёшь слишком сильно — раскрошится, а возьмёшь легко — останется целым.
— (36)Вы философ? — (37)Я скривила губы, но сердце ёкнуло, будто его кольнуло гагачьим клювом.
(37)Он умер в сентябре. (38)Не пришёл ни в 16:15, ни в 18:30, ни в этот вечер, ни в следующий, ни когда пруд стал чёрным, как экран мёртвого телефона. (39)Я узнала от бабулек у качелей: «Инфаркт, бедняга…(40)А он каждый день ходил, даже в ливень...»
(41)В авоське, которую я нашла под его скамейкой, лежала записка:
«Гага не любит ржаной хлеб. (42)Крипу ломай куски мельче. (43)И отпусти уже свой стих — он красивее, когда летит».
(По П. Анненковой*)
* Полина Анненкова — современный российский автор.