(1)Она была раздражена, но все еще не хотела ссориться.
(2)Таня ничего не ответила. (3)Высматривая, как бы ей получше, поаккуратней пройти, она заметила то, на что раньше не обратила внимания: в углу у вешалки стояли кульки с, наверно, уже поделенным сахаром.
(4)– Вы извините, но я все же пройду.
(5)– Да вы что, человеческий язык понимаете или нет?! (6)– повысила голос Надина мама. (7)– Вы что, по нашему сахару, что ли, пойдете!
(8)«Да, вот именно, по сахару, по их сахару!» – с ожесточением подумала Таня, хотя еще совсем недавно смотрела на эту гору прекрасного, белого, красивого сахара, не представляя себе, как можно наступить ногой на такую драгоценность. (9)Она шагнула и пошла, хрустя сапогами, прямо через всю переднюю к дверям кухни. (10)И Надина мама, вскочив с четверенек, закричала: «Сумасшедшая, дура! (11)Сука!» И рванулась к ней, но вдруг вся пошла багровыми пятнами и, закашлявшись, опустилась и села прямо на пол на свой сахар. (12)Хромоногий бросился к ней на помощь. (13)А майор, в первый раз за все время вскочив с четверенек, закричал очень строго, словно Таня стояла перед ним в строю: «Товарищ военврач!» И это так разозлило ее, что она, стоя в сахаре, уже у самых дверей на кухню, заскрипев сапогами, повернулась к нему и, расстегивая за спиной кобуру «вальтера», медленно, с ненавистью сказала:
(14)– А я вот постреляю сейчас вас всех к черту, спекулянты паршивые!
(15)Несмотря на обманчиво спокойный голос, она была вне себя, и, если бы майор или хромоногий кинулись сейчас к ней, она бы стала стрелять. (16)Но, на свое счастье, они кинулись не к ней, а от нее. (17)Майор побледнел и, спиной открыв двери в столовую, отступил туда, схватившись за створки руками, готовый в любую секунду захлопнуть их за собой. (18)А хромоногий необычайно быстро, словно паук, боком, не вставая с пола, обогнул жену и оказался за ее спиной.
(19)Только одна Надина мама не испугалась, а сквозь душивший ее кашель прохрипела что-то мужу и, извернувшись, всей пятерней влепила ему пощечину – за трусость!
(20)– Вы хуже фашистов, – сказала Таня, вынимая из-за спины пустую руку,
(21)без пистолета. (22)– Только мараться о вас не хочется!
(23)Сказала, повернулась и, уже не оглядываясь на них и не боясь, что они что-нибудь могут с ней сделать, последний раз хрустнув сапогами по их сахару, шагнула в кухню и закрыла за собой дверь.
(Автор не идентифицирован*)
* Военная/блокадная проза (Таня, Надина мама, кульки с сахаром, «Вы хуже фашистов»); атрибуция требует уточнения.