Долго ходил я между гробов и собирался идти домой, как вдруг сквозь ограду кладбища увидел чтото необыкновенное, привлекшее моё внимание, но чего я не мог рассмотреть, ибо начинало уже смеркаться - и движение чёрного предмета, попеременно скрывавшегося и появлявшегося из-за памятников и кустов, мешало определить образ оного.
(2) Я был в самом отдалённом краю кладбища и, видя, что предмет моего любопытства приближается к воротам, сел на могилу в ожидании развязки; наконец оный показался, повернул ко мне, и я увидел, что это были похоронные дроги со стоящим на них чёрным гробом. ()Лошадь была покрыта чёрною попоною; лошадью правил человек в чёрной же епанче, в большой шляпе с распущенными полями.
(4) 3а гробом не было никого, но когда дроги приближились, я увидел большую чёрную собаку, которая шла с опущенной головою и повисшими ушами, изредка оглядываясь на стороны, и боязливо поджимала хвост при малейшем шуме, производимом колесами повозки около кустарников или голосом кучера, ободрявшего тощую и уставшую лошадёнку.
- Кого ты привез, любезный друг? - спросил я повозчика.
- Бедного старика, - отвечал он, - которого полиция хоронит от себя.
(8) - Разве у него не было никого родных или знакомых?
- Никого, кроме этой собаки, которую я не могу отбить от гроба.
Эти слова поразили меня, я не мог отказать движению участия, взволновавшему мою душу, встал и пошел за гробом.
(10) Собака сначала отбежала на несколько шагов, но я окликнул её и она, будто бы узнав мои внутренние побуждения, приблизилась опять и хотя не отвечала на мои ласки, но шла со мною рядом без боязни, изредка только помахивая хвостом, когда я время от времени хотел её погладить.
(11) Могила была вырыта, начали опускать покойника.
(12) Собака, стоявшая в одинаковом положении подле гроба, в эту минуту подняла жалостный вой, начала бегать кругом, наконец, спрыгнула в яму и, зубами, глаза её горели, шерсть поднималась щетиной.
невзирая на усилия могильщика, не хотела оттуда вылезть.
(13) Если он хотел взять её, она лаяла, грозила
(14) - Ударь ее заступом, - сказал повозчик, - пусть останется в одной могиле с хозяином: ведь он и сам умер, как собака.
тронуть её!
(15) - Боже сохрани! - сказал я с негодованием. -
(16) Я хозяин собаки с этой минуты - и никто не смей
(18) Но могильщику не нужно было увещания: ему стало жаль собаки.
Он оперся на заступ, опустил голову на руки и с сожалением смотрел на неё.
(20) - Что же мне делать, барин? - сказал он тихим голосом, по которому заметно было внутреннее его Я слез в могилу и старался приласкать собаку.
(21) Она не лаяла, не злилась за то, что я гладил её но когда я хотел её брать, она поднимала такой страшный вой, что руки мои невольно опускались от ужаса.
(22) Наконец, мне удалось накинуть ей на шею петлею платок и вытащить её из могилы
(23) Когда засыпали яму, бедное животное сделалось тише.
(24) Я заплатил обоим рабочим, велел могильщику выложить могилу дёрном и хотя с трудом, но потащил собаку за собою, несмотря на её визг и упорство.
(25) 3а кладбищем она успокоилась, и вскоре я повел её без сопротивления.
(26) Если нравственные чувствования в человеке располагают людей в его пользу, если непритворная горесть, если скорбь несчастия заставляют нас принимать участие в разумном существе, одарённом душою чувствительною, долженствующею необходимо быть хранилищем сих ощущений, сколь более неожиданность встречи сих благородных свойств разительна в животном, которого грубый инстинкт, как называют его люди, простирается не далее потребностей самосохранения.
(27) Конечно, инстинкт может научить собаку подавать платок, отыскивать потерянную вещь и делать множество других фиглярских затей, но не он научил её любить даже до самоотвержения.
(28) В этот и на другой день напрасно старался я обласкать и накормить нового знакомца; он лежал в углу, печально отвечал на мои ласки легким движением хвоста; часто подходил к запертой двери, и когда она отказывалась уступать его лапе, он с жалостным стоном опять ложился на старое место.
Я привязался чрезвычайно к этой собаке, придумывал разные способы, как бы её заставить есть; наконец, уже на третий день мне пришло в голову сводить ее на могилу хозяина и там попробовать её накормить.
(30) Истощавшая и слабая, она с радостным лаем бросилась за мною, бодро добежала до кладбища, но почти обессиленная и с знаками прежней горести легла подле свежесложенной дерновой могилы.
(31) С полчаса, как бы уважая её горесть, я не смел начать моего испытания, но после, сев на могилу, положив её голову к себе на колени и с обыкновенными ласками растворив ей рот, положил неоольшой кусок мяса.
(32) Нельзя представить моей радости, когда я увидел, что она проглотила этот кусок!
(33) Я дал ей другой, третий, наконец, столько, что было довольно для её подкрепления.
(34) Коротко сказать, моя собака отказывалась всегда есть у меня дома, принимала пищу только на могиле и убегала всякий раз туда, как скоро находила возможность; но я не терял надежды мало-помалу приучить её к себе, водил её на могилу и, чтоб она не бегала туда без меня, запирал её вверху в комнате, куда
(35) Однажды я собрался вести в обыкновенное время моего пленника, к которому я более и более чувствовал привязанность, как один мой знакомый посетил меня с известием о некотором важном деле.
(36) Прогулка была отложена, я запер опять собаку вверху и занялся разговором.
(37) Важность предмета похищала минуту за минутою, несколько часов прошло, но материя не истощалась, - как вдруг услышали мы оба, будто на улице что-то упало.
(38) Знакомец мой сидел подле окна и, выглянув, посмотрел во все стороны, но, ничего не видя, спокойно продолжал разговор; прошел ещё час, пока мы кончили беседу, и когда он ушел, а в ту же минуту бросился наверх, зная тоску бедного животного, если урочное время проходило, и что же?..
(39) В ужасе увидел только пустую комнату, в коей растворенное окно разительно объяснило мне загадку падения, слышанного нами во время разговора....
(40) Я выбежал на улицу, полагая, что невозможно сойти с места после такого скачка; но там ничего не было, кроме нескольких капель крови!
(41) Я побежал на кладбище.
(42) И точно - верная собака дошла до кладбища, всползла на могилу, и когда я подошёл к ней, она едва собралась с силами приподнять голову.
(43) Я не знал, что делать: оттирал её, ласкал, но ни ласки, ни попечения не помогали.
(44) Через несколько минут она подняла голову, поглядела на меня такими глазами, выражение которых было значительнее тысячи слов, полизала мне руку - и умерла...
Н. А. Бестужев