Текст: 1) ?Святое море?, ?святое озеро?, ?святая вода? - так называли Байкал с незапамятных врем?н и коренные жители, и русские, пришедшие на его берега уже в
XVII веке, и путешествующие иноземцы, поклоняясь перед его величественной, неземной тайной и красотой.
(2) Как и с чем действительно можно сравнить его красоту?
(3) Не станем уверять, что прекраснее Байкала нет ничего на свете: каждому из нас люба и мила своя сторона, и для эскимоса или алеута, как известно, его тундра и ледяная пустыня есть венец природного совершенства.
(4) Мы с рождения впитываем в себя воздух и картины своей родины, они влияют на наш характер и в немалой степени организуют наш жизненный состав.
(5) Поэтому недостаточно сказать, что они дороги нам, мы - часть их, та часть, которая составлена естественной средой; в нас обязан говорить и говорит е? древний и вечный голос.
(6) Бессмысленно сравнивать льды
Гренландии с песками Сахары, сибирскую тайгу со среднерусской степью, даже Каспий с Байкалом.
(7) Вс? это прекрасно своей красотой и удивительно своей жизнью.
(8) Чаще всего попытки сравнения происходят от нашего нежелания или неумения увидеть и почувствовать единственность и неслучайность картины, трепетного и тревожного е? существования.
(9) И вс?-таки у Природы как целого, так и единого творца есть свои любимцы, в которые она при строительстве вкладывает особенное старание и наделяет особенной властью.
(10) Таков, вне всякого сомнения, и Байкал.
(11) Не зря его называют жемчужиной Сибири.
(12) Не будем сейчас говорить о его богатствах, это отдельный разговор.
(13) Байкал славен и свят другим – своей чудесной животворной силой, духом не прошедшего, как многое ныне, а настоящего величия и заповедного могущества, духом самородной воли и притягательных испытаний.
(14) Вспоминаю, как мы с товарищем моим, приехавшим ко мне в гости, долго шли по берегу нашего моря.
(15) Товарищ мой уже часа через два был подавлен обрушившейся на него со всех сторон дикой и буйной, творящей пиршественное торжество красотой, дотоле им не только не виданной, но даже и не представляемой.
(16) Помню, его доконала в тот день нерпа.
(17) Она редко подплывает близко к берегу, а тут, как по заказу, нежилась на воде совсем недалеко, и, когда я, заметив, показал на не?, у товарища вырвался громкий и дикий вскрик...
(18) Я даю это ничего не значащее само по себе воспоминание для того лишь, чтобы иметь возможность процитировать несколько слов из восторженного письма моего товарища, которое он послал мне вскоре после возвращения домой с Байкала.
(19) «Я теперь духом поднялся, который оттуда, с Байкала.
(20) Я теперь чувствую, что могу немало сделать, и, кажется, различаю, что нужно делать и чего не нужно.
(21) Как хорошо, что у нас есть Байкал!
(22) Я поднимаюсь утром и, поклонясь в вашу сторону, где батюшка-Байкал, начинаю горы ворочать...».
(23) Байкал, казалось бы, должен подавлять человека своим величием и размерами - в н?м вс? крупно, вс? широко, привольно и загадочно - он же, напротив, возвышает его.
(24) Редкое чувство приподнятости и одухотворенности испытываешь на Байкале.
(25) Нигде больше не будет у тебя ощущения столь полной и столь желанной слитности с природой и проникновения в не?: тебя одурманит этим воздухом, ты побываешь в таких заповедных угодьях, которые и не снились; и верн?шься ты с удесятер?нной надеждой:
там, впереди, обетованная жизнь…
(26) Вернувшись однажды с прогулки, Л.Н. Толстой записал:
(27) «Неужели может среди этой обаятельной природы удержаться в человеке чувство злобы, мщения или
8ЕГЭ по русскому языку RUSKURS страсти истребления себе подобных?
(28) Вс? недоброе в сердце человека должно бы, кажется, исчезнуть в прикосновении с природой – этим непосредственным выражением красоты и добра».
(29) Старое, извечное несоответствие наше той земле, на которой мы жив?м, и е? благодати – старая наша беда.
(30) Не природа ли удерживает в немалой степени нас в тех более или менее разумных пока ещ? рамках, которыми определяется наше моральное состояние, не ею ли и крепится наше благоразумие и благодеяние?!
Требования:
(31) Байкал создан, как венец и тайна природы, не для производственных потребностей, а для того, чтобы мы могли пить из него вволю воду, главное и бесценное его богатство, любоваться его державной красотой и дышать его заповедным воздухом.
(32) Байкал давно уже стал символом наших отношений с природой, и от того, быть или не быть в чистоте и сохранности Байкалу, зависит ныне слишком многое.
(33) Это явилось бы не ещ? одним пройденным и покор?нным рубежом, а рубежом последним: за Байкалом нет ничего, что могло бы неразумно рьяного в своей преобразовательной деятельности человека остановить.