Текст: поют, им вроде и дела нет до наших дел.
(27) Вот я всё думаю: это неправильно, не увидели лейтенанты сути.
(28) Война эта всей жизни коснулась.
(29) Ты возьми лошадей — чего только не терпят!
(30) Или, помню, стояли мы в Рогачёве: там все собаки по тревоге в погреба лезли, суку одну я приметил — собачат в щель прятала, а как налёт кончится — обратно гулять выводила.
(31) Ну, а птица — гуси, куры, индюшки, — разве они от немца не терпят?
(32) И тут, кругом, в лесу, я примечаю, птицы пугаться стали — чуть самолёт летит, тучей поднимаются, галдят, шумят, мечутся.
(33) Сколько леса пропало!
(34) Сколько садов!
(35) Или вот я сейчас подумал: идёт бой на поле, мы тут залегли, под тысячу человек, — всех этих муравьёв да комарей кувырком вся жизнь пошла.
(36) А если немец газ пустит, а мы ему в ответ — тут же по всем лесам да полям жизнь перевернётся: и до мышей, и до ежей, до всех война доберётся, начнёт козявка да птица задыхаться, куда ей деться?
(37) Он приподнялся и, глядя на товарищей, сказал с весёлой печалью:
— Ох, и хорошо, ребята!
(38) Ведь только в такой день и поймёшь: вот, кажется, тысячу лет бы так пролежал — и не наскучило бы.
Требования:
(35) Или вот я сейчас подумал: идёт бой на поле, мы тут залегли, под тысячу человек, — всех этих муравьёв да комарей кувырком вся жизнь пошла.
(36) А если немец газ пустит, а мы ему в ответ — тут же по всем лесам да полям жизнь перевернётся: и до мышей, и до ежей, до всех война доберётся, начнёт козявка да птица задыхаться, куда ей деться?
(37) Он приподнялся и, глядя на товарищей, сказал с весёлой печалью:
— Ох, и хорошо, ребята!
(38) Ведь только в такой день и поймёшь: вот, кажется, тысячу лет бы так пролежал — и не наскучило бы.
(По В.С. Гроссману*)
* Василий Семёнович Гроссман (1905–1964) — советский писатель, журналист, военный корреспондент.