(1) Она любила внука так, как любят только в глубокой старости, когда свои дети выросли и, что говорить, отдалились от матери.
(2) Каждую минуту бабка знала, чего хочет внук.
(3) Но, должно быть, это ей просто казалось, а может быть, её предусмотрительность была не по нраву горячему, не терпевшему опеки парню, только не очень ценил он свою бабку.
(4) А она не могла нарадоваться, когда он бывал дома.
(5) И какую же муку ей пришлось вынести, когда его провожали в армию!
(6) Она выпила тогда браги и, пьяненькая, крохотная, плясала отчаянно и горько, невесело покрикивая.
(7) Но под конец она всё-таки не выдержала, и слёзы, которые все время старалась сдерживать, хлынули вовсю.
(8) Казалось удивительным, откуда они ещё берутся на этом высушенном временем и заботами лице.
(9) А внук ушёл, даже не заглянув в ее угол.
(10) Бабка обиделась на него, но каждый раз, когда приходило письмо с треугольной печатью, тайком от всех молилась за внука.
(11) Когда же внук вернулся и встал на пороге в коротенькой куртке, которую называл бушлатом, и диковинном картузе без козырька, с двумя ленточками, была убеждена, что это Бог вернул ей внука.
(12) Она выпрямилась тогда и как будто помолодела.
(13) Решила, что внук скоро женится и дождётся она правнуков.
(14) Но внук и на этот раз обманул её ожидания, так же, как обманывал раньше, не обращая внимания на бабкины заботы, не считая себя чем-то обязанным ей.
(15) Однажды только он разоткровенничался:
—
(16) Пойми, бабка, не могу я здесь бросить якорь.
(17) Море полюбил…
(18) И ветер…
(19) И солёные брызги…
(20) Она слушала его, не понимая, поглаживая по голове, и приговаривала:
—
(21) Так нешто здесь мало солёненького?
(22) Хочешь, я тебе огурчиков принесу?
(23) Сама солила.
(24) Погоди, я мигом…
(25) Он уезжал через несколько дней…
(26) Уезжал обратно, туда, откуда привёз свой бушлат и бескозырку.
(27) Уезжал, несмотря на уговоры матери и причитания бабки.
(28) И бабка решила, что не простит ему этого.
(29) Она знала: второй раз не поможет даже сам Бог.
(30) И всё же она пошла его проводить.
(31) До станции было километров пять: километр по поселку, остальные – полем.
(32) Они дошли до крайних домов, он чуть впереди, она сбоку и сзади, и бабка испугалась, что внук пошлёт её обратно.
(33) Очень просто: вот остановится и, не оборачиваясь, скажет, как говорил всегда, когда она чересчур надоедала: «Ну, старая, пока!»
(34) Она так поверила в это, что, когда он действительно остановился, подумала, что сейчас завоет в голос.
(35) Он поставил чемодан на землю, подождал, пока бабка подошла и остановилась в шаге от него.
(36) Потом вдруг сам шагнул к ней, протянул руки и прижал к себе.
(37) Внук был большой и сильный, она – шуплая и слабая.
(38) Она так и повисла на его руках, уткнувшись носом в пуговицу на бушлате, не чувствуя боли от неожиданно нахлынувшего счастья…
(39) Когда он после недолгого молчания отодвинул её от себя и сказал: «Ну, старая, пока!» – она не расслышала ни слов этих, ни дрогнувшего голоса, которым они были сказаны.
(40) Она простила ему всё.
(По О. Кибитову)