(1)По щекам у неё покатились слёзы. (2)Были в них горе, любовь и страдание, а ноги мои не дрожали. (3)Теперь жена ободряет: «Не бойся за нас; я терпеливая, все вынесу…». (4)Дальше — письмо от Серёжки. (5)Он не умеет писать буквами, наставил палочек, хвостиков, крючков, завитушек, маленький растопыренный кустик без листьев. (6)Внизу пояснение от матери: «Понимай, как хочешь…». (7)Я понимаю Сережкины буквы. (8)Первый раз я прочел письмо в походе, когда шли в наступление, и эти палочки с хвостиками посмотрели на меня светлыми укрепляющими глазами. (9)Я поцеловал их украдкой, чтобы не посмеялись товарищи, и, пощупав винтовку, сказал: — Иди, отец!.. (10)Иди!.. (11)Я и теперь думаю так. (12)Я иду умирать не от скуки, не от старости, не оттого, что надоела мне жизнь. (13)Я очень хочу жить. (14)Меня волнуют и эта вот ширь весенняя, и утренние и вечерние зори в затишье, и дальний полет журавлей, и лепет ручьев по овражкам… (15)Я любовно обнимаю взглядом каждое облачко, каждый кустик, и всё-таки иду умирать… (16)Иду навстречу смерти спокойно и твёрдо. (17)Она летит ко мне в тяжёлых артиллерийских снарядах, взрывающих талую землю, в частых винтовочных выстрелах, вспыхивающих синим дымком. (18)Я вижу её, выглядывающую из-под каждого кустика, из-под каждого бугорка, одетого сумраком вечера, и всё-таки иду, не мотаясь… (19)Я иду умирать оттого, что хочу жить. (20)Я не знаю, как это сказать проще, другими словами, но, окруженный хохочущей смертью, не чувствую на себе холодных хватающих рук. (21)Нет во мне ни страха, ни тоски, ни расслабленности. (22)Не останавливают и глаза моих ребятишек. (23)Вижу я их не заплаканными, а светлыми, улыбающимися, согретыми детской радостью, и мне очень тяжело представить светлые, улыбающиеся глаза такими же огорченными, какими были мои в далекое детство… (24)Я не знаю, сколько слёз выплакали мои глаза… не помню, чьи руки хватали меня за длинные волосы. (25)Одно помню: глаза мои были невесёлые, старые. (26)Они не умели смеяться, не загорались и огнём детского веселья, не видели солнца, которое радует теперь…
(По А. С. Неверову)