(1) А.П. Чехов сам сердился на себя за своё расточительство, но, по возможности, никогда никому не отказывал, потому что давать «в долг без отдачи» было давней его специальностью.
(2) И делал он это до такой степени тайно от всех, что даже близкие люди, например, актёр Художественного театра Вишневский, считали его скуповатым!
(3) «Халата у меня нет, — сообщал писатель жене, — прежний свой халат я кому-то подарил, а кому — не помню».
(4) Чаще всего подарки посылались в виде сюрпризов по почте, причём почти в каждом сюрпризе сказывалось зоркое внимание Чехова ко вкусам и потребностям разных людей. (б)Таганрогскому доктору Давиду Гордону для его «водолечебной» приёмной он послал из Москвы картину; Линтваревым, жителям деревни, — новейший патентованный плуг; иркутскому школьнику Нике Никитину — карту Забайкалья; Максиму Горькому — карманные часы. (б)Обрадованный Горький писал ему, что готов кричать всем прохожим: «А знаете ли вы, черти, что мне Чехов часы подарил?»
(7) Второго июня 1904 года, буквально на смертном одре, Чехов хлопочет о каком-то студенте, сыне какого-то дьякона, чтобы того перевели из одного университета в другой.
(8) «Сегодня, — пишет он дьякону, — я уже направил одного господина, который будет иметь разговор с ректором, а завтра — с другим».
(9) Это событие, кажется, единственный случай, когда человек, обратившийся к Чехову с просьбой о помощи, не получил того, чего просил, да и то по причине вполне уважительной: ровно через месяц Чехов умер, так и не дожив до тех сроков, которые наметил в письме.
(10) Все остальные просьбы он всегда выполнял, хотя никак невозможно понять, откуда он брал для этого время.
(11) Чехов никогда не забывал, что любовь к человечеству лишь тогда плодотворна, когда она сочетается с живым участием к судьбам отдельных людей.
(12) Жалость к конкретному человеку была его культом!
(13) Даже простые люди, не читавшие Чехова, чувствовали в нём своего сострадальца.
(14) Куприн рассказывает, что когда в Ялте в присутствии Чехова на борту прогулочного парохода какой-то Пришибеев ударил по лицу одного хиловатого носильщика, тот закричал на всю пристань:
—
(15) Что?
(16) Ты бьёшься?
(17) Ты думаешь, ты меня ударил?
(18) Ты вот кого ударил!
(19) Он указал на Чехова, потому что даже носильщик понимал, что для Чехова чужая боль — своя.