Напишите сочинение-рассуждение по проблеме, поставленной в исходном тексте: «Как поступить по отношению к человеку, попавшему в затруднительное положение?».
Дрессировщик показывает все новое искусство своего слона. Слон бьет в барабан, звонит в колокольчик, жонглирует стулом и проделывает еще много других номеров. Наконец кофейный старичок подхолит к краю эстралки и обращается к зрителям на ломаном русском языке, сильно наперченном буквой «х». Он просит, чтобы одна дама (он произносит «одхин дхама») - «не муж-
4-хин, нет, нет, - дхама, женчин», - чтобы женщина взошла на эстраду, и тогда слон скажет ей «один прекр-х-асный слов»...
Легким движением смуглых рук дрессировщик делает приглашающий жест:
- Сюда, сюда!.. Один женчин!..
Но проходит секунда, две, три - и ни одна «женчин» не выражает желания идти на эстраду. Глаза индийского старика с кофейной кожей становятся грустные, испуганные, в них почти отчаяние.
Он беспомощно оглядывается. Ведь срывается, срывается номер!
- Один дама... Один женчин... Сюда!
Это он просит упавшим голосом, почти тихо. Мы с мамой стоим около самой эстрады. И вдруг неожиданно для самой себя я говорю громко, протягивая руки:
- Я... я пойду!
Мама обомлела, она даже не успевает удержать меня хоть за рукав. Старый индиец, просияв, поднимает меня под мышки на эстраду и ставит на стул:
- Нич-х-его... Мерси... Не надо боисся...
Он отдает короткий приказ слону и вкладывает ему что-то в хобот... Слон опускается на передние колени - и протягивает ко мне хобот с букетиком весенних цветов. Публика аплодирует - ей понравилось.
Старый индиец говорит мне с улыбкой:
- Мой с-х-лон говорить: вы есть самый прек-х-расный дама!
Надо что-то сказать ему - поблагодарить за цветы, - наконец, попрощаться, что ли. Взрослые это умеют - мама бы сказала очень мило все, что нужно... Но я, конечно, этого не умею! Я привстаю и от души целую его в щеку кофейного цвета. И, как всегда, когда волнуюсь, говорю одно вместо другого: не «спасибо за цветы», а «с добрым утром»!
Публика смеется и аплодирует. Слон и старик уходят с эстрады.
Тут всеобщее внимание переключается на другое: лысый служитель объявляет, что сейчас знаменитая укротительница «мадмазель» Ирма войдет в клетку и покажет высшую школу дрессировки хищных зверей. В заключение чего «мадмазель» Ирма исполнит «смертный номер»: вложит свою голову в пасть льва Альфреда.
Публика спешит к клеткам хищников, чтобы увидеть эти чудеса. Около пустой эстрады остаемся только мы с мамой, да Шабановы, да тот старенький дедушка с внучком, объяснявший маме, что такое «зеберь».
- Леночка... - говорит маме потрясенная, перепуганная Серафима Павловна, - это же... Дорогая моя, это же просто не знаю что! Такая послушная, скромная девочка, и вдруг... Это она в отца, Якова Ефимовича, такая отчаянная растет!
Рита пренебрежительно вздергивает плечом:
- Подумаешь, какая смелая! Я бы тоже пошла на эстраду, но я этого паршивого слона ненавижу: он мою шляпку сжевал! Не хочу иметь с ним дела!
Зоя увлекает мать, тетю Женю и Риту к клеткам хищников: смотреть «смертный номер».
Мама от волнения не может вымолвить ни слова. Она только непрерывно расстегивает и застегивает пуговицу на своей левой перчатке.
- Зачем ты это сделала? - спрашивает она наконец. - Я чуть не умерла от страха! Ну зачем ты это сделала?
- Не знаю... - признаюсь я от души. - Мамочка, не сердись... Такой умный слон! И старичок этот, индиец, стоит, просит: «Один дама... один женчин!», а никто не идет к нему...
Старичок в картузе, держа за руку внука, подходит к маме:
- Вы, мадам, не огорчайтесь... У вас неплохой ребенок растет! Я, знаете, не ученый человек, но я
- переплетчик, я читаю много книг, и я кое-что понимаю в жизни! Вот - все тут говорили: «эфиоп», «басурман», а кто его пожалел? Ребенок...
Текст ЕГЭ