(1)Часто бывает, что чудеса находятся возле нас — протяни руку и возьми, а мы и не подозреваем об этом! (2)Тот день начался с маленького чуда: оказалось, низинный сыроватый ольшаник, примыкавший с севера к дачной ограде, сказочно богат грибами свинушками. (3)Грибы стояли в лезвистой осоковатой траве не то что табунками — они сливались в сплошные изжелта-бурые поля. (4)Маленькие подсвинки с белой подкладкой аккуратных круглых шляпок соседствовали с гигантами, похожими на вывернутые ветром зонтики, каждая воронка хранила каплю росной влаги. (5)Я набивал свинушками рубаху, бегом относил их домой и возвращался в лес. (6)Помимо грибов, ольшаник кишмя кишел лягушками; не раз, протягивая руку к ножке гриба, я касался противно-холодного тела, мгновенно проскальзывающего под пальцами. (7)Можно было подумать, что грибы и лягушки пребывают в некой таинственной связи, обеспечивающей им избыточное бытие. (8)Как и всегда бывает во время счастливого грибного промысла, я становился все разборчивее: меня уже не радовали большие, квелые грибы, я срывал лишь маленькие, резиново-твердые, затем уже среди них я стал выбирать самые ладные и чистенькие крепыши. (9)Эти разборчивые поиски завели меня в глубь леса. (10)Грибов вскоре стало куда меньше, затем они и вовсе исчезли, но я не жалел об этом, пресыщенный чрезмерностью удачи. (11)Меня увлекло странствие по незнакомому лесу, менявшему свой облик по мере удаления от дачи. (12)Низина сменилась возвышенностью, почва под ногами окрепла, и болотные травы уступили место папоротникам и хвощам. (13)А затем сумеречный, веющий сыростью и прелью ольшаник и вовсе сошёл; светло, молочно забелели берёзы, жемчужно заяснели осины, под ними шелково натянулась густая низкая трава, задымились столбы солнечного света, косо павшие на лес. (14)Я вытряхнул грибы из рубашки и надел её на себя, безнадежно замаранную, приятно и остро пахучую от свинушек, и двинулся дальше. (15)Радостно-тревожное чувство владело мною: я знал, что ушел не так уж далеко и все же куда сильнее оторвался от дома, чем если бы забрел в последнюю даль по знакомой, проторенной тропке. (16)Загадочен был этот светлый, чистый березовый и осиновый лесок, выкроивший себе немалую площадь посреди ольшаника. (17)Ведь ни берёзы, ни осины не имели выхода в простор. (18)Я хорошо знал окрестность: и со стороны Дмитровского шоссе, и со стороны нашей дачи, и со стороны кочкастого болота, тянущегося за горизонт, лесные опушки были сплошь ольховые. (19)Чем дальше я шел, тем плотнее росли деревья, узкие прозоры между ними забил валежник, трава поднялась, стала в пол моего роста, а стройные, розовые, похожие на свечи цветы вознеслись куда выше моей головы, и все труднее пробираться вперед, и чуть посмерклось, потому что дымно-голубые столбы не могли пробиться сквозь теснотищу куп. (20)И тут я набрел на этого мальчика, и свершилось главное чудо дня. (21)Небольшой, худенький, с узким лицом, загороженным круглыми очками в толстой черепаховой оправе, он полол, словно огородную гряду, невесть откуда взявшееся тут густо заросшее булыжное шоссе. (22)Он уже расчистил довольно широкую полосу, и там плотно, крепко круглились сероватые в просинь и розоватость лобастые булыжники, а дальше шоссе терялось в густой поросли сорняков. (23)Мальчик не только полол шоссе, он укреплял его по краям, вколачивая самодельной трамбовкой булыжники в гнезда. (24)— Здравствуй, — сказал он, обернувшись и доброжелательно глядя на меня большими коричневыми глазами из-за круглых плоских стекол оконной прозрачности. (25)— От пыли. (26)Когда ветрено, дорога пылит, а у меня конъюнктивит, — пояснил он с гордостью. (27)— А что это за дорога? (28)Я никогда её раньше не видел. (29)— Не знаю… (30)Ты не хочешь мне помочь? (31)Я пожал плечами и, нагнувшись, выдрал куст чертополоха с темно-красными цветами и цепкими шипиками. (32)Затем я потащил какое-то длинное растение с сухими темными коробочками семенников, будто наполненными ватой. (33)Растение не поддавалось, вцепившись в землю длиннющими волосяно-тонкими корнями. (34)Я изрезал ладони, пока наконец вырвал его из земли. (35)Да, это была работка! (36)Недаром же у очкастого мальчика руки были в кровяных ссадинах. (37)Мой пыл разом угас. (38)Я не жалел ни труда, ни рук, я рвал напрочь чертополох, и крапиву, и всю прочую нечисть, не давал сорнякам глушить, разрушать их, превращать в ничто. (39)Но если я преуспевал в этом, то лишь потому, что всякий раз с другого конца дороги начиналось встречное движение. (40)Лишь одну, самую важную дорогу не дано мне было спасти, быть может, потому, что никто не шевельнулся мне навстречу.
(По Ю. Нагибину)