Текст: В Москве я достал подробную карту Каспийского моря и долго странствовал (в своём воображении, конечно) по его безводным восточным берегам. Ещё

Текст: В Москве я достал подробную карту Каспийского моря и долго странствовал (в своём воображении, конечно) по его безводным восточным берегам.
Ещё в детстве у меня появилось пристрастие к географическим картам. Я мог сидеть над ними по нескольку часов, как над увлекательной книгой.
Я изучал течения неведомых рек, прихотливые морские побережья, проникал в глубину тайги, где маленькими кружочками были отмечены безымянные фактории, повторял, как стихи, звучные названия — Югорский Шар и Гебриды, Гвадаррама и Инвернесс, Онега и Кордильеры.Постепенно все эти места оживали в моём воображении с такой ясностью, что, кажется, я мог бы написать вымышленные путевые дневники по разным материкам и странам.
Даже мой романтически настроенный отец не одобрял этого чрезмерного увлечения географическими картами.
Он говорил, что оно сулит мне много разочарований.
- Если жизнь сложится удачно, - говорил отец, - и ты сможешь путешествовать, то наживёшь себе одни огорчения. Ты увидишь совсем не то, что выдумал. Например, Мексика может оказаться пыльной и нищей страной, а небо над экватором - серым и скучным.
Я не верил отцу. Я не мог представить, чтобы экваториальное небо бывало хоть когда-нибудь серым.
Но как бы то ни было, я ничего не мог поделать с этим увлечением. А потом, в зрелом возрасте, для меня с очевидностью выяснилось, что отец был не совсем прав.
Когда я впервые попал, например, в Крым (его я до того вдоль и поперёк изучил по карте), то, конечно, он оказался совсем другим, чем я о нём думал. Но моё предварительное представление о Крыме заставило меня увидеть его с гораздо большей зоркостью, чем если бы я приехал в Крым без всякого понятия о нём.
На каждом шагу я находил то, чего не было в моём воображении, и эти новые черты Крыма особенно резко запоминались. Привычка странствовать по картам и видеть в своём воображении разные места помогает правильно увидеть их в действительности.
На этих местах всегда остается как бы легчайший след вашего воображения, дополнительный цвет, дополнительный блеск, некая дымка, не позволяющая вам смотреть на них скучными глазами.
Итак, в Москве я уже странствовал по угрюмым берегам Каспийского моря и одновременно с этим читал много книг, научных докладов и даже стихов о пустыне - почти всё, что мог найти в библиотеке. Великолепный мир человеческой пытливости и знаний открылся передо мной.
(По К. Паустовскому.)