(1) Лет в восемь или девять я сбежала из пионерского лагеря, первого и последнего в моей жизни.
(2) Подробностей не помню; кажется, он был обкомовским, этот лагерь, и находился в предгорьях Чимгана, километрах в двадцати от города, где-то в районе Газалкента.
(3) Я не понимала, кому и чем так помешала моя вольная беготня по окрестным улицам и дворам, чтобы запихивать меня в автобус с целой оравой горластых обормотов и так далеко увозить: растерянность кошки, выглядывающей из неплотно застёгнутой сумки.
(4) В лагере помню только утренние пионерские линейки и резь в глазах от хлорки, густо посыпаемой в чудовищном казарменном туалете с дырками в полу.
(5) Сейчас пытаюсь припомнить какие-нибудь издевательства или серьёзную обиду, из чего бы состряпать убедительный эпизод, оправдывающий мой дикий поступок…
(6) Нет.
(7) Ничуть не бывало!
(8) Человеку, для которого главное несчастье — место в пионерском строю и общая спальня, незачем придумывать иные ужасы.
(9) Видимо, я просто не была создана для счастливого детства под звуки горна.
(10) Впрочем, я всегда игнорировала счастье.
(11) Сбежала я на четвёртый день, дождавшись отбоя.
(12) В темноте не удалось нащупать под кроватью сандалии, поэтому, бесшумно выбравшись через открытое окно на веранду, я отправилась восвояси босиком.
(13) Пролезши через дырку в заборе и по остановке автобуса вычислив направление на Ташкент, я побежала по ещё тёплой от дневного жара асфальтовой дороге, сначала бодро и возбуждённо, потом шла всё медленней, затем, под утро, уже устало плелась…
(14) Я шла, чувствуя направление внутренним вектором, как та же кошка, завезённая чёрт знает в какую даль…
(15) Чем глубже в топкую вязкую ночь погружалось окрестное предгорье, тем выше и прозрачнее становилось небо над головой.
(16) Там шла бесконечная деятельная жизнь: неподвижными белыми прожекторами жарили крупные звёзды; медленно ворочались, перемещаясь, маяки поменьше; суетливо мигали и вспыхивали бисерные пригоршни мелких огней, среди которых носились облачка жемчужной звёздной пыли.
(17) Там всё жило, всё плыло и шевелилось, там шла какая-то непрерывная контрольная по геометрии: выстраивались фигуры — окружности, углы и трапеции, а прямо в центре неба образовался квадрат — окно, довольно чётко обозначенное алмазным пунктиром, и, сколько бы я ни шла, то убыстряя, то замедляя шаг, это окно плыло и плыло надо мной, и мне казалось, что внутри своих границ оно содержит звёзды более яркие, более устрашающие и одушевлённые, и что наверняка где-то там, в другой Вселенной, тоже идёт по дороге одинокая и упрямая девочка, и над ней тоже плывёт призывное это окно…
(18) Я придумала себе, что там вот-вот что-то произойдёт, мне что-то покажут в этом космическом окне, поэтому то и дело останавливалась, задирала голову и пристально следила за знаками.
(19) Я шла всю ночь; на рассвете добрела до трамвайного круга на окраине города, дождалась первого пустого трамвая и бесплатно (кондукторша очень испугалась, увидев меня) доехала до дома.
(20) Впоследствии никто из знакомых, и родители тоже, не верили, что я прошла весь этот путь ногами.
(21) Эта дорога домой под лохматым от звёзд горным небом, запахи чабреца, лаванды и горчащий дым кизяка от кишлаков, дрожащий, страдающий крик осла на рассвете — всё это, при желании возбуждаемое в моей памяти и носовых пазухах в одно мгновение, останется со мною до последнего часа.
(22) Именно в ту ночь я стала взрослой — так мне кажется сейчас.
(23) Что-то осталось во мне после того побега из пионерлагеря, после той длинной ночной дороги домой; я думаю — бесстрашие воли и смирение перед безнадёжностью человеческого пути.
(24) Что увидела я — ребёнок — в том неохватном, том сверкающем окне Вселенной, о чём догадалась навек?
(25) Мне кажется, в ту ночь возвращения домой под невыразимо ужасным и невыразимо величественным небом я поняла несколько важных вещей.
(26) Что человек одинок.
(27) Что он несчастен всегда, даже если очень счастлив в данную минуту.
(28) Что для побега он способен открыть любое окно, кроме главного, — недостижимого окна-просвета в другие миры…
По Рубиной Д.