(1) Вот тут-то и появился Николай Николаевич, который не был в городке более тридцати лет.
(2) Он только недавно похоронил свою жену и сам после этого тяжело заболел.
(3) Николай Николаевич не боялся смерти и относился к этому естественно и просто, но он хотел обязательно добраться до родного дома.
(4) И это страстное желание помогло ему преодолеть болезнь, снова встать на ноги, чтобы двинуться в путь.
(5) Николай Николаевич мечтал попасть в окружение старых стен, где длинными бессонными ночами перед ним мелькали бы вереницы давно забытых и вечно памятных лиц.
(6) Только стоило ли ради этого возвращаться, чтобы на мгновение все это обрести, а потом навсегда потерять?
(7) «А как же иначе?» – подумал он и поехал в родные края.
(8) В страшные часы своей последней болезни, в это одиночество, а также в те дни, когда он буквально погибал от военных ран, когда нет сил ворочать языком, а между ним и людьми появлялась временная полоса отчуждения, голова у Николая Николаевича работала отчетливо и целеустремленно.
(9) Он как-то особенно остро ощущал, как важно для него, чтобы не порвалась тоненькая ниточка, связывающая его с прошлым, то есть с вечностью…
(10) Когда Николай Николаевич увидел свою улицу и свой дом, сердце у него заколотилось так сильно, что он испугался, что не дойдет.
(11) Он постоял несколько минут, отдышался, твердым военным шагом пересек улицу, решительно оторвал крест от калитки, вошел во двор, отыскал в сарае топор и стал им отрывать доски от заколоченных окон.
(12) Неистово работая топором, забыв впервые о больном сердце, он думал: главное – отколотить доски, открыть двери, распахнуть окна, чтобы дом зажил своей постоянной жизнью.
(13) По памяти дом всегда казался ему большим, просторным, пахнущим тёплым воздухом печей, горячим хлебом, парным молоком и свежевымытыми полами.
(14) И еще когда Николай Николаевич был маленьким мальчиком, то всегда думал, что у них в доме живут не только «живые люди», не только бабушка, дедушка, папа, мама, братья и сестры, приезжающие и уезжающие бесчисленные дяди и тети, а еще и те, которые были на картинах, развешанных по стенам во всех пяти комнатах.
(15) Это были бабы и мужики в домотканых одеждах, со спокойными и строгими лицами.
(16) Дамы и господа в причудливых костюмах.
(17) Женщины в расшитых золотом платьях со шлейфами, со сверкающими диадемами в высоких прическах.
(18) Мужчины в ослепительно белых, голубых, зелёных мундирах с высокими стоячими воротниками, в сапогах с золотыми и серебряными шпорами.
(19) Портрет знаменитого генерала Раевского, в парадном мундире, при многочисленных орденах, висел на самом видном месте.
(20) И это чувство, что «люди с картин» на самом деле живут в их доме, никогда не покидало его, даже когда он стал взрослым, хотя, может быть, это и странно.
(21) Трудно объяснить, почему так происходило, но, будучи в самых сложных переделках, в предсмертной агонии, на тяжкой кровавой работе войны, он, вспоминая дом, думал не только о своих родных, которые населяли его, но и о «людях с картин», которых он никогда не знал.
(22) Дело в том, что прапрадед Николая Николаевича был художник, а отец, доктор Бессольцев, отдал многие годы своей жизни, чтобы собрать его картины.
(23) И сколько Николай Николаевич себя помнил, эти картины всегда занимали главное место в их доме.
(24) Николай Николаевич взялся за дом.
(25) Первым делом он затопил печи, а когда стекла окон запотели, отворил их настежь, чтобы вышла из дома сырость.
(26) А сам все подкладывал и подкладывал в печи дрова, завороженный пламенем и гулом огня.
(27) Потом он вымыл стены, принес стремянку, добрался до потолков и наконец, меняя несколько раз воду, выскоблил тщательно полы, половицу за половицей.
(28) Постепенно всем своим существом Николай Николаевич почувствовал тепло родных печей и привычный запах родного дома – он радостно кружил ему голову.
(29) Впервые за последние годы Николай Николаевич освобожденно и блаженно вздохнул.
(30) Вот тогда-то он снял чехлы с мебели и расставил ее.
(31) И наконец развесил картины…
(32) Каждую на свое место.
(33) Дом ожил, заговорил, запел, зарыдал…
(34) Множество людей вошли в комнату и окружили кольцом Николая Николаевича.
(35) Николай Николаевич думал о разном, но каждый раз возвращался к своей тайной мечте.
(36) Он думал о том, что когда он умрет, то здесь поселится его сын с семьей.
(37) И видел воочию, как сын входит в дом.
(38) И конечно, невидимые частицы прошлого пронзят и прогреют его тело, запульсируют кровью, и он уже никогда не сможет забыть родного дома.
(39) Даже если уедет в одну из своих экспедиций, где будет искать редчайшие цветы, взбираясь высоко в горы и рискуя сорваться в пропасть, только затем, чтобы посмотреть на едва заметный бледно-голубой цветок на тонком стебельке, который растет на самом краю отвесной скалы.
(40) Нет, Николай Николаевич как раз понимал: жизнью надо рисковать непременно, иначе что же это за жизнь – это какое-то бессмысленное спанье и обжирание.
(41) Но все же он мечтал о том, чтобы сын его вернулся домой или возвращался, чтобы снова уезжать, как это делали прочие Бессольцевы в разные годы по разным поводам.
По В. Железникову*