Текст: Я стою у подъезда, прислоняясь плечом к стене, пога за ногу, руки в карманах. Жесткие волосы спадают на глаза, но я не обрааю на нит внимания, вернее, мне кажется, что это хорошо, когда волосы спадают на глаза, красиво. На мне джинсы, сизые, истёртые почти лобела на ко-ленках, как ладо, и спущенные на низ живота. Хорошие джинсы, фир-менные. И куртка на мне тоже джинсовая, коротенькая куртка, пома. тая, с искусными заплатами на локтях. Из правого верхнего кармашка виднеется коробочка ситарет «Мальборо». Правда, коробочка пустая, а когда у меня просят сигарету, я отвечаю: «Только что кончились» — и показываю пустую коробочку.
Я стою неподвижно, и только челюсти работают, гоняют вязкий ре-зиновый шарик от щеки к щеке. Жевательная резинка давно утратила приятный, холодящий вкус, и её в самый раз выплюнуть. Но я упорно жую, убеждаю себя, что это очень приятно.
Я стою напротив школы и жду девушку. И чтобы скоротать время, смотрю на себя со стороны, как бы разглядываю в воображаемое зерка-ло. Мне кажется, что у меня вид современный и мужественный. Я плюю на то, на что полагается плевать настоящему современному пар-ню, и не развожу сантиментов.
Нога за ногу. Руки в карманах. Справа на груди красная крышечка
«Мальборо». Все о'кей!
Я доволен собой, и мне хочется улыбнуться. Но я сдерживаюсь: у меня некрасивые зубы — редкие и перовные, и один передний зуб выступает вперёд, не держит равнения. Кроме того, когда я улыбаюсь, мои глаза превращаются в щёлки, пос морщится, подбородок отходит назад.
Я устаю стоять на одной ноге, плечо затекло. Но я держусь. Мимо идут люди. Мне очень хочется, чтобы они обращали на меня внимание. чтобы я им нравился, чтобы они про себя думали: «Какой парень!»
Но люди проходят мимо меня, как мимо мацекена. Я почему-то ве привлекаю их внимания.
На меня не обращают внимапия потому, что я це знаменит: мон портреты не помещают в газетах, меня не показывают по телевидению.
Слава всегда приходит к человеку поздно, иногда даже после смерти. А кому нужна эта слава поздно! После смерти она и подавно пе пужна.
Я представляю себя футбольным вратарём. И вот наступает момевт. короткое мгновение, когда между мной и мячом цет ни одной ноти, ви одной бутсы. И я должен прикрыть ворота собственной грулью. Тупая «утунная оутса ударяет по мячу, я отчаянно прыгаю, сам себя выстре-живаю навстречу мячу. Я ловлю его цепкими руками и прижимаю к груди. Стадион облегченно вздыхает, раздаются крики и хлопки. А я ясё ещё держу мяч, словно он может вырваться. Нет, я держу в своях руках не мяч, а земной шар, и он в это мгновение принадлежит мне...
Наконец я не выдерживаю и выплёвываю резинку. В детстве я жевал глину, а иногда даже глотал сё. И глина, и резинка — одинаково противные вещи. Я выплёвываю резинку, небрежно поправляю рукой волосы и меняю позу — нет больше сил стоять на одной ноге. Я присло-няюсь лопатками к двери, а руки скрещиваю на груди.
Для того чтобы прославиться, совсем не обязательно быть футболи-стом. Можно, например, петь в джазе, петь во Дворце спорта, где все места заняты... даже стоят в проходах. А я пою, и от этого моего певия у людей замирают сердца. Я делаю песколько шагов вперед. Все прожек-гора направляют лучи на меня. Я пою... Я набираю побольше воздуха и тяну последнюю ноту, а потом обрываю. Зал гремит! Я отвожу руки назад и замираю в глубоком поклоне. А у выхода — у служебного выхода
— меня ждут девушки с цветами, с моими же фотографиями.
« Что, если на самом деле попробовать запеть? — думаю я и перехожу на другой край подъезда, другим плечом присловяюсь к стене и другую ногу закладываю за ногу. — Надо будет попробовать...»
А если не играть в футбол и не петь, а идти на поле на лыжах, с настоящими ребятами, идти, рискуя провалиться в Ледовитый оксан, рискуя обморозиться, заболеть цингой? А может быть, улететь на год в космос?..
Что можно ещё сделать такое, чтобы люди не проходили мимо меня с таким вызывающим равподушием? Чтобы хотя бы кто-пибудь заме-тил меня!
Я задумываюсь, я хочу для самого себя решить, дочему мне так пообходимо стать узнаваемым человеком.
Текст ЕГЭ