Слон опускается на колени, и старик из Бомбея, выйдя из домика, раскланивается с публикой. Наверно, он индиец, иначе зачем бы ему забираться в город Бомбей? Он не черный и не "фейолетовый" - он смугло-кофейного цвета и, по-моему, очень славный старичок. Приложив к губам дудочку, он играет что-то протяжно-грустное, и. слон медленно приплясывает в такт, осторожно переставляя огромные ноги. Индиец все ускоряет свою песенку, переводя ее в веселое звучание, и слон все быстрее переступает ногами и поводит хоботом.
Потом кофейный старичок воздевает руки к небу, из горла его льются гортанные звуки - похоже, что он молится. И слон тоже поднимает вверх голову и хобот, но делает он это не очень охотно, и мне вспоминается, как фрейлейн
Цецильхен по вечерам заставляла меня молиться. "День прошел, иду ко сну, крепко глазки я сомкну..."
- И какому же это он богу молится? - интересуется дама в шляпке.
- Ну, "какому, какому"!..- пожимает плечами акцизный чиновник.- Своему, конечно, басурманскому богу...
Дрессировщик показывает все новое искусство своего слона.
Слон бьет в барабан, звонит в колокольчик, жонглирует стулом и проделывает еще много других номеров. Наконец кофейный старичок подходит к краю эстрадки и обращается к зрителям на ломаном русском языке, сильно наперченном буквой "х". Он просит, чтобы одна дама (он произносит "одхин дхама" - "не муж-ч-хин, нет, нет,- дхама, женчин", - чтобы женщина взошла на эстраду, и тогда слон скажет ей "один прекр-х-асный слов"...
Легким движением смуглых рук дрессировщик делает приглашающий жест:
- Сюда, сюда!.. Один женчин!,.
Но проходит секунда, две, три - и ни одна "женчин" не выражает желания идти на эстраду. Глаза индийского старика с кофейной кожей становятся грустные, испуганные, в них почти отчаяние. Он беспомощно оглядывается. Ведь срывается, срывается номер!
- Один дама... Один женчин... Сюда!
Это он просит упавшим голосом, почти тихо. Мы с мамой стоим около самой эстрады. И вдруг неожиданно для самой себя я говорю громко, протягивая руки:
- Я... я пойду!
Мама обомлела, она даже не успевает удержать меня хоть за рукав. Старый индиец, просияв, поднимает меня под мышки на эстраду и ставит на стул:
- Нич-х-его... Мерси... Не надо боисся...
Он отдает короткий приказ слону и вкладывает ему что-то в хобот... Слон опускается на передние колени - и протягивает ко мне хобот с букетиком весенних цветов.
Публика аплодирует - ей понравилось.
Старый индиец говорит мне с улыбкой:
- Мой с-х-лон говорить: вы есть самый прек-х-расный дама!
Надо что-то сказать ему - поблагодарить за цветы, - наконец, попрощаться, что ли. Взрослые это умеют - мама бы сказала очень мило все, что нужно... Но я, конечно, этого не умею! Я привстаю и от души целую его в щеку кофейного цвета. И, как всегда, когда волнуюсь, говорю одно вместо другого: не "спасибо за цветы", а "с добрым утром"!
Публика смеется и аплодирует.
Слон и старик уходят с эстрады.
Тут всеобщее внимание переключается на другое: лысый служитель объявляет, что сейчас знаменитая укротительница "мадмазель" Ирма войдет в клетку и покажет высшую школу дрессировки хищных зверей. В заключение чего
"мадмазель" Ирма исполнит "смертный номер": вложит свою голову в пасть льва
Альфреда.
Публика спешит к клеткам хищников, чтобы увидеть эти чудеса. Около пустой эстрады остаемся только мы с мамой, да Шабановы, да тот старенький дедушка с внучком, объяснявший маме, что такое "зеберь".
- Леночка... - говорит маме потрясенная, перепуганная Серафима
Павловна, - это же... Дорогая моя, это же просто не знаю что! Такая послушная, скромная девочка, и вдруг... Это она в отца, Якова Ефимовича, такая отчаянная растет!
Рита пренебрежительно вздергивает плечом:
- Подумаешь, какая смелая! Я бы тоже пошла на эстраду, но я этого паршивого слона ненавижу: он мою шляпку сжевал! Не хочу иметь с ним дела!
Зоя увлекает мать, тетю Женю и Риту к клеткам хищников: смотреть
"смертный номер".
Мама от волнения не может вымолвить ни слова. Она только непрерывно расстегивает и застегивает пуговицу на своей левой перчатке.
- Зачем ты это сделала? - спрашивает она наконец.- Я чуть не умерла от страха! Ну зачем ты это сделала?
- Не знаю... - признаюсь я от души.- Мамочка, не сердись... Такой умный слон! И старичок этот, индиец, стоит, просит: "Один дама... один женчин!", а никто не идет к нему...
Старичок в картузе, держа за руку внука, подходит к маме:
- Вы, мадам, не огорчайтесь.. У вас неплохой ребенок растет! Я, знаете, не ученый человек, но я - переплетчик, я читаю много книг, и я кое-что понимаю в жизни! Вот - все тут говорили: "эфиоп", "басурман", а кто его пожалел? Ребенок...
Текст ЕГЭ