(1) В первый период нашего знакомства, то есть до возникновения Художественного театра, мы изредка встречались с Антоном Павловичем Чеховым на официальных обедах, юбилеях, в театрах.
(2) Эти встречи не оставили в моей памяти никакого следа, за исключением трёх моментов.
(3) Помню встречу в книжном магазине А. С. Суворина в Москве.
(4) Антон Павлович обратился ко мне с какой-то приветливой шуткой, но я не оценил тогда его юмора.
(5) Мне трудно покаяться в том, что Антон Павлович был мне в то время мало симпатичен.
(6) Он мне казался гордым, надменным и не без хитрости.
(7) Потому ли, что его манера запрокидывать назад голову придавала ему такой вид, – но она происходила от его близорукости: так ему было удобнее смотреть через пенсне.
(8) Привычка ли глядеть поверх говорящего с ним, или суетливая манера ежеминутно поправлять пенсне делали его в моих глазах надменным и неискренним, но на самом деле всё это происходило от милой застенчивости, которой я в то время уловить не мог.
(9) Другая малозначимая встреча, уцелевшая у меня в памяти, произошла в Москве, в театре Корша, на музыкально-литературном вечере в пользу фонда литераторов.
(10) Я в первый раз выступал в театре перед публикой и был очень занят собой.
(11) Не без умысла оставил я верхнее платье не за кулисами, как полагается актёрам, а в коридоре партера.
(12) Я рассчитывал надеть его здесь, среди любопытных взоров той публики, которую я собирался поразить.
(13) В действительности случилось иначе.
(14) Мне пришлось торопиться, чтобы уйти незамеченным.
(15) В эту-то критическую минуту и произошла встреча с Антоном Павловичем.
(16) Он прямо подошёл ко мне и приветливо обратился со следующими словами:
– Вы же, говорят, чудесно играете мою пьесу «Медведь».
(17) Послушайте, сыграйте же.
(18) Я приду смотреть, а потом напишу рецензию.
(19) И авторские получу.
(20) Признаться, я обиделся тогда, зачем он не похвалил только что исполненную роль.
(21) Теперь я вспоминаю эти слова с умилением.
(22) Вероятно, Антон Павлович хотел ободрить меня своей шуткой после только что испытанной мною неудачи.
(23) Обстановка третьей встречи первого периода знакомства с Антоном Павловичем такова: маленький, тесный кабинет редактора известного журнала.
(24) Много незнакомых людей.
(25) Известный в то время архитектор и друг А. П. Чехова демонстрировал план здания для народного дома, чайной и театра.
(26) Я робко возражал ему по своей специальности.
(27) Все глубокомысленно слушали, а Антон Павлович ходил по комнате, всех смешил и, откровенно говоря, всем мешал.
(28) В тот вечер он казался особенно жизнерадостным: большой, полный, румяный и улыбающийся.
(29) Тогда я не понимал, что его так радовало.
(30) Теперь я знаю.
(31) Он радовался новому и хорошему делу в Москве.
(32) Он был счастлив тем, что к тёмным людям проникнет маленький луч света.
(33) И после всю жизнь его радовало всё, что красит человеческую жизнь.
(34) – Послушайте, это же чудесно, – говорил он в таких случаях, и детски чистая улыбка молодила его.
(35) Второй период нашего знакомства с Антоном Павловичем богат дорогими для меня воспоминаниями.
(36) Весной 1897 года зародился Московский Художественно-общедоступный театр.
(37) Пайщики набирались с большим трудом, так как новому делу не пророчили успеха.
(38) Антон Павлович откликнулся по первому призыву и вступил в число пайщиков.
(39) Он интересовался всеми мелочами нашей подготовительной работы.
(40) Больше всего он, конечно, интересовался репертуаром будущего театра.
(41) На постановку его «Чайки» он ни за что не соглашался.
(42) После неуспеха её в Санкт-Петербурге это было его больное, а следовательно, и любимое детище.
(43) Тем не менее в августе 1898 года «Чайка» была включена в репертуар.
(44) Как шёл первый акт – не знаю.
(45) Помню, что мне было страшно сидеть в темноте и спиной к публике во время монолога Заречной и что я незаметно придерживал ногу, которая нервно тряслась.
(46) Казалось, что мы проваливались.
(47) Занавес закрылся при гробовом молчании.
(48) Кто-то заплакал.
(49) Книппер подавляла истерическое рыдание.
(50) Мы молча двинулись за кулисы.
(51) В этот момент публика разразилась стоном и аплодисментами.
(52) В публике успех был огромный, а на сцене была настоящая пасха.
(53) Целовались все, не исключая посторонних, которые ворвались за кулисы.
(54) Многие, и я в том числе, от радости и возбуждения танцевали дикий танец.
(55) В конце вечера публика потребовала посылки телеграммы автору.
(56) Первый сезон окончился, и наступила весна, зазеленели деревья.
(57) Вслед за ласточками перебрался на север и Антон Павлович.
(58) Не думайте, что после успеха «Чайки» наша встреча была трогательна.
(59) Антон Павлович сильнее обыкновенного пожал мне руку, мило улыбнулся – и только.
(60) Он не любил экспансивности.
(61) Я же чувствовал в ней потребность, так как сделался восторженным поклонником его таланта.
(62) Мне было уже трудно относиться к нему просто, как раньше, и я чувствовал себя маленьким в присутствии знаменитости.
(63) Мне хотелось быть больше и умнее, чем меня создал бог, и потому я выбирал слова, старался говорить о важном и очень напоминал психопатку в присутствии кумира.
(64) Антон Павлович заметил это и сконфузился.
(65) И много лет после я не мог установить простых отношений, а ведь только их Антон Павлович и искал со всеми людьми.
(По К. Станиславскому)
По Станиславскому К.