(1) Да, один раз я была счастлива.
(2) Я давно определила, что такое счастье, очень давно — в шесть лет.
(3) А когда оно пришло ко мне, я его не сразу узнала.
(4) Но вспомнила, какое оно должно быть, и поняла теперь, что я счастлива.
(5) Я помню: мне тогда было шесть лет, моей сестре — четыре.
(6) Мы долго бегали после обеда вдоль длинного зала.
(7) Потом мы устали и притихли.
(8) Стоим рядом, смотрим в окно на мутно-весеннюю сумеречную улицу.
(9) Сумерки весенние всегда тревожны и всегда печальны.
(10) И мы молчим.
(11) Слушаем, как дрожат хрусталики канделябров от проезжающих по улице телег.
(12) Если бы мы были большие, мы бы думали о людской злобе, об обидах, о нашей любви, которую оскорбили, и о той любви, которую мы оскорбили сами, и о счастье, которого нет.
(13) Но мы — дети, и мы ничего не знаем.
(14) Мы только молчим.
(15) Нам жутко обернуться.
(16) Нам кажется, что зал уже совсем потемнел и потемнел весь этот большой, гулкий дом, в котором мы живём.
(17) Отчего он такой тихий сейчас?
(18) Может быть, все ушли из него и забыли нас, маленьких девочек, прижавшихся к окну в тёмной огромной комнате?
(19) Около своего плеча вижу испуганный, круглый глаз сестры.
(20) Она смотрит на меня — заплакать ей или нет?
(21) И тут я вспоминаю моё сегодняшнее дневное впечатление, такое яркое, такое красивое, что забываю сразу и тёмный дом, и тускло-тоскливую улицу.
—
(22) Лена! — говорю я громко и весело. —
(23) Я сегодня видела конку!
(24) Я не могу рассказать ей всё о том безмерно радостном впечатлении, какое произвела на меня конка.
(25) Лошади были белые и бежали скоро-скоро; сам вагон был красный или жёлтый, красивый, народа в нём сидело много, все чужие, так что могли друг с другом познакомиться и даже поиграть в какую-нибудь тихую игру.
(26) А сзади на подножке стоял кондуктор, весь в золоте, — а может быть, и не весь, а только немножко, на пуговицах, — и трубил в золотую трубу:
— Ррам-рра-ра!
(27) Само солнце звенело в этой трубе и вылетало из неё златозвонкими брызгами.
(28) Как расскажешь это всё!
(29) Можно сказать только:
— Лена!
(30) Я видела конку!
(31) Да и не надо ничего больше.
(32) По моему голосу, по моему лицу она поняла всю беспредельную красоту этого видения.
(33) И неужели каждый может вскочить в эту колесницу радости и понестись под звоны солнечной трубы?
—
(34) Ррам-рра-ра!
(35) Нет, не всякий.
(36) Фрейлейн говорит, что нужно за это платить.
(37) Оттого нас там и не возят.
(38) Нас запирают в скучную, затхлую карету с дребезжащим окном, пахнущую сафьяном и пачулями, и не позволяют даже прижимать нос к стеклу.
(39) Но когда мы будем большими, мы будем ездить только на конке.
(40) Мы будем, будем, будем счастливыми!
(41) Я зашла далеко, на окраину города.
(42) И дело, по которому я пришла, не выгорело, и жара истомила меня.
(43) Кругом глухо, ни одного извозчика.
(44) Но вот, дребезжа всем своим существом, подкатила одноклячная конка.
(45) Лошадь, белая, тощая, гремела костями и щёлкала болтающимися постромками о свою сухую кожу.
(46) Зловеще моталась длинная белая морда.
(47) «Измывайтесь, измывайтесь, а вот как остановлюсь на повороте — всё равно вылезете на улицу».
(48) Безнадёжно унылый кондуктор подождал, пока я влезу, и безнадёжно протрубил в медный рожок:
— Ррам-рра-ра!
(49) И больно было в голове от этого резкого медного крика и от палящего солнца, ударявшего злым лучом по завитку трубы.
(50) Внутри вагона было душно, пахло раскалённым утюгом.
(51) Я встала и вышла на площадку.
(52) Конка остановилась, подождала встречного вагона и снова задребезжала.
(53) А на тротуаре стояла маленькая девочка и смотрела нам вслед круглыми голубыми глазами удивлённо и восторженно.
(54) И вдруг я вспомнила.
(55) «Мы будем ездить на конке.
(56) Мы будем, будем, будем счастливыми!»
(57) Ведь я, значит, счастливая!
(58) Я еду на конке и могу познакомиться со всеми пассажирами, и кондуктор трубит, и горит солнце на его рожке.
(59) Я счастлива!
(60) Я счастлива!
(61) Но где она, та маленькая девочка в большом тёмном зале, придумавшая для меня это счастье?
(62) Если бы я могла найти её и рассказать ей, она бы обрадовалась.
(63) Как страшно, что никогда не найду её, что нет её больше и никогда не будет её, самой мне родной и близкой, — меня самой.
(64) А я живу...
(По Н. А. Тэффи*)
* Надежда Александровна Тэффи (1872-1952) — русская писательница, поэтесса, мемуаристка, переводчица.
По Тэффи Н.