(1) Мой отец был чиновником.
(2) В 1849 году ему предложили должность уездного судьи в губернском городе.
(3) Через двадцать лет он умер в той же должности в глухом уездном городишке.
(4) Итак, он был по службе очевидный неудачник.
(5) Для меня несомненно, что это объясняется его донкихотскою честностью.
(6) Среда не очень ценит исключения, которых не понимает, и потому беспокоится... (Т)Каждый раз на новом месте отцовской службы неизменно повторялись одни и те же сцены: к отцу являлись «по освящённому веками обычаю» представители разных городских сословий с приношениями.
(8) Отец отказывался сначала довольно спокойно.
(9) На другой день делегации являлись с приношениями в усиленном размере, но отец встречал их уже грубо: а на третий бесцеремонно гнал «представителей» палкой, а те толпились в дверях с выражением изумления и испуга...
(10) Впоследствии, ознакомившись с деятельностью отца, все проникались к нему глубоким уважением.
(11) Все признавали, что нет такой силы, которая бы заставила судью покривить душою против совести и закона.
(12) Уже в период довольно сознательной моей жизни случился довольно яркий эпизод этого рода.
(13) В уездном суде шёл процесс богатого помещика, графа, с бедной родственницей, кажется, вдовой его брата.
(14) Помещик был. магнат с большими связями, которые он деятельно пустил в ход.
(15) Вдове все предсказывали неудачу, так как дело было запутанное, а на суд было оказано давление.
(16) Перед окончанием дела появился у нас сам граф.
(17) Первые два раза он держался величаво, но осторожно, и отец только холодно и формально отстранял его подходы.
(18) Но в третий раз граф, вероятно, сделал: прямое предложение.
(19) Отец, внезапно вспылив, обругал аристократа каким-то неприличным словом и застучал палкой.
(20) Граф, красный и взбешённый, вышел от отца с угрозами и быстро сел в свою карету.
(21) Вдова тоже приходила к отцу, хотя он не особенно любил эти посещения.
(22) Бедная женщина, в трауре и с заплаканными глазами, приходила к матери, что-то рассказывала ей и. снова плакала.
(23) Бедняжке всё казалось, что она ещё что-то должна растолковать судье; но отец только отмахивался и произносил обычную у него в таких случаях фразу:
— А!
(24) Толкуй больной с подлекарем!..
(25) Веё будет сделано по закону.
(26) Процесс был решён в пользу вдовы, причём все знали, что этим она обязана исключительно твёрдости отца.
(27) Сенат как-то неожиданно скоро утвердил решение, и скромная вдова стала сразу одной из богатейших помещиц в губернии.
(28) Когда она‘опять явилась в нашу квартиру, на этот раз в коляске, все с трудом узнавали в ней прежнюю скромную просительницу.
(29) Её траур кончился, она как будто даже помолодела и сияла радостью и счастьем.
(30) Отец принял её очень радушно, с‘той благосклонностью, которую мы обыкновенно чувствуем к людям, нам много обязанным.
(31) Но когда она попросила «разговора наедине», то вскоре тоже вышла из кабинета с покрасневшим лицом и слезами на глазах.
(32) Добрая женщина знала, что перемена её положения всецело зависела от твёрдости этого скромного хромого человека...
(33) Но сама она не в силах ничем существенным выразить ему свою благодарность...
(34) Её это огорчило, даже обидело.
(35) На следующий день она приехала к нам на квартиру, когда отец был на службе, а мать случайно отлучилась из дому, и навезла разных материй и товаров, которыми завалила в гостиной всю мебель.
(36) Между прочим, она подозвала сестру и поднесла ей огромную куклу, прекрасно одетую, с большими голубыми глазами, закрывавшимися, когда её клали спать...
(37) Мать была очень испугана, застав все эти подарки.
(38) Когда отец пришёл из суда, то в нашей квартирке разразилась одна из самых бурных вспышек, какие я только помню.
(39) Он ругал вдову, швырял материи на пол, обвинял мать и успокоился лишь тогда, когда перед подъездом появилась тележка, на которую навалили все подарки и отослали обратно.
(40) Но тут вышло неожиданное затруднение.
(41) Когда очередь дошла до куклы, то сестра решительно запротестовала, и протест её принял такой драматический характер, что отец после нескольких попыток всё-таки уступил, хотя и с тим неудовольствием.
—
(42) Через вас я стал-таки взяточником, — сказал он сердито, уходя в свою комнату.
(43) На это все смотрели тогда как на бесцельное чудачество.
—
(44) Ну кому, скажи, пожалуйста, вред от благодарности, — говорил мне один добродетельный человек, «не бравший взяток», — подумай: ведь дело кончено, человек чувствует, что всем тебе обязан, и идёт с благодарной душой...
(45) А ты его чуть не собаками...
(46) За что?
(47) Я почти уверен, что отец никогда и не обсуждал этого вопроса с точки зрения непосредственного вреда или пользы.
(48) Я догадываюсь, что он вступал в жизнь с большими ожиданиями.
(49) Но жизнь затёрла его в серой и грязной среде.
(50) И он дорожил, как последней святыней, этой чертой, которая выделяла его не только из толпы заведомых «взяточников», но также и из среды добродетельных людей тогдашней золотой середины.
(51) И чем труднее приходилось ему с большой и всё возраставшей семьёй, тем с большей чуткостью и исключительностью он отгораживал свою душевную независимость и гордость.
(По В. Г. Короленко*)
* Владимир Галактионович Короленко (1858-1921) — русский писатель, журналист, общественный деятель.
По Короленко В.