(1) Мы пошли с Ваней по лесной дороге.
(2) Лес делался все выше, таинственней и темнее.
(3) На соснах застыла ручьями золотая смола.
(4) Сначала были еще видны колеи, давным-давно поросшие травой, но потом они исчезли, и розовый вереск закрыл всю дорогу сухим веселым ковром.
(5) Дорога привела нас к невысокому обрыву.
(6) Под ним расстилались мшары — густое и прогретое до корней березовое и осиновое мелколесье.
(7) Деревца тянулись из глубокого мха.
(8) По мху то тут, то там были разбросаны мелкие желтые цветы и валялись сухие ветки с белыми лишаями.
(9) Через мшары вела узкая тропа.
(10) Она обходила высокие кочки.
(11) В конце тропы черной синевой светилась вода — Боровое озеро.
(12) Мы осторожно пошли по мшарам.
(13) Из-под мха торчали острые, как копья, колки, — остатки березовых и осиновых стволов.
(14) Начались заросли брусники.
(15) Одна щечка у каждой ягоды — та, что повернута к югу, — была совсем красная, а другая только начинала розоветь.
(16) Тяжелый глухарь выскочил из-за кочки и побежал в мелколесье, ломая сушняк.
(17) Мы вышли к озеру.
(18) Трава выше пояса стояла по его берегам.
(19) Вода поплескивала в корнях старых деревьев.
(20) Из-под корней выскочил дикий утенок и с отчаянным писком побежал по воде.
(21) Вода в Боровом была черная, чистая.
(22) Острова белых лилий цвели на воде и приторно пахли.
(23) Ударила рыба, и лилии закачались.
—
(24) Вот благодать! — сказал Ваня. —
(25) Давайте будем здесь жить, пока не кончатся наши сухари.
(26) Я согласился.
(27) Мы пробыли на озере два дня.
(28) Мы видели закаты, и сумерки, и путаницу растений, возникавшую перед нами в свете костра.
(29) Мы слышали крики диких гусей и звуки ночного дождя.
(30) Он шел недолго, около часа, и тихо позванивал по озеру, будто протягивал между черным небом и водой тонкие, как паутина, дрожащие струнки.
(31) Вот и все, что я хотел рассказать.
(32) Но с тех пор я никому не поверю, что есть на нашей земле места скучные и не дающие никакой пищи ни глазу, ни слуху, ни воображению, ни человеческой мысли.
(33) Только так, исследуя какой-нибудь клочок нашей страны, можно понять, как она хороша и как мы сердцем привязаны к каждой ее тропинке, роднику и даже к робкому попискиванию лесной пичуги.
По Паустовскому К.