(1)Проход для сдачи в плен оказался нерукотворным — между путей попала бомба, выбросила несколько тонн земли. (2)Эту дыру украинские боевики закидали ржавым, гнутым железом и заминировали чуть ли не в три слоя. (3)Сейчас эти же люди в чужой форме быстро и сноровисто разбирали завал лопатами, а разобрав, двинулись между насыпью и нашим зданием. (4)«Азовцы» шли, иногда останавливались и приседали над какими-то тёмно-зелёными ящичками, присыпанными пылью. (5)Это были самодельные мины из патронных цинков, набитые пластитом. (6)Расчёт на то, что танкисты не обратят внимания на привычный военный мусор — пустой патронный цинк. (7)Но некоторые мины были соединены проводами — их «азовские» сапёры без колебаний резали. (8)И всё это происходило в полной тишине. (9)Кто-то из наших выкрикнул: «Что, соколики, навоевались? (10)А ну, скажи, как “паляница” правильно?». (11)Но острослова никто не поддержал, задорный крик завял в тишине. (12)Чужие все были с оружием, правда, автоматы закинуты за спину, пистолеты в застегнутых кобурах. (13)«Азовцы» дошли до выхода из двора и в какой-то растерянности остановились. (14)Перед ними раскинулась восхитительная в своей зелени и ширине пойма реки. (15)А с другой стороны Набережного проспекта притулился ресторанчик «Сармат». (16)Вышедшие с завода были без преувеличений потрясены видом. (17)Кто-то из чужаков выдохнул: «Эх, сейчас бы шашлычка!». (18)И я, глядя на эту давно закрытую из-за войны кафешку, подумал о том же самом… (19)ОНИ не смотрели в асфальт, но и не смотрели нам в глаза. (20)Все молодые, до двадцати и чуть больше. (21)Очень крутая снаряга у всех. (22)Но оружие то же самое — вечный наш «калашников». (23)Они не были грязными, не были измождёнными и испуганными. (24)Скорее напряженными. (25)На них пока были все положенные нашивки — от жовто-блакитных флажков до «азовских» шевронов. (26)И мы с моим товарищем, ополченцем Владом, не знали, как нам себя вести. (27)Он держал автомат практически на изготовку. (28)Я, если честно, был готов повиснуть у Влада на плечах. (29)Он на этой войне потерял всё — дом в Полтаве, близких, друзей-однополчан, здоровье. (30)Разменял на окопы лучшие годы мужской зрелости. (31)Я с Владом не разлучаюсь уже третий месяц и знаю, как иногда в нем закипает лютая, страшная злоба. (32)Но Влад был спокоен. (33)Наверное, с нами случилось то, что всегда происходит с русскими людьми при виде сдающегося врага. (34)Какие бы скотства и жесткости он ни творил, какие бы ни были кровавые бои накануне, есть такая невидимая черта, за которой включается милосердие. (35)Нет, конечно, пленных могут потом и судить, но складывать прямо на поле боя курганы из отрезанных голов — не в нашей традиции. (36)Влад заговорил первым, очень спокойно:
— Вы чего такие чистые? (37)Вода, значит, есть? (38)Парень с окладистой бородкой, со «стечкиным» в нагрудной кобуре, кажется, ждал этого вопроса:
— Есть вода. (39)Техническая. (40)Вон, — «азовец» показал рукой в тактической перчатке на идущие черные трубы, — там её тонны! (41)И даже чай нормально можно заваривать. (42)А вот с едой уже неделю беда. (43)Мы тут яблоки нашли, ящик, так просто праздник был. (44)Я не удержался: — А сколько вас там? (45)Парень со «стечкиным» ответил одновременно и уклончиво, и с солдатской смекалкой: — Вы офигеете, сколько нас там ещё. (46)Парень со «стечкиным» оказался моим тёзкой. (47)Почти. (48)Назвался Дмитро. (49)Поговорили о бомбёжках. (50)По словам Дмитро, глушило страшно, жутко, и только. (51)— Чтобы разбить бункер, надо три ФАБ-500 положить в одно место. (52)Первая обваливает здание, вторая делает воронку, третья пробивает до бомбоубежища. (53)— А вы что делали во время бомбёжек? (54)— В «Контрстрайк» по сетке рубились… (55)Влад ещё раз осмотрел собравшихся и выдал диагноз:
— Если бы нас всех переодеть… (56)Ну, в спортивные костюмы, и посадить на лавочку в сквере, никто бы не понял, кто тут за что и за кого… (57)Повисла пауза, я, чтобы её заполнить, заметил:
— Было бы всё-таки интересно понять, из-за чего мы так кроваво…
(58)18-летний «азовец» Назар из Львова оторвался от очередной мины, и я первый раз за много месяцев услышал украинский язык живьём:
— Зтохнувши людын с людынами… (укр.: столкнули людей с людьми). (59)Дмитро заметил, что «все нормально же уживались», и сообщил, что он из Мариуполя. (60)Но тут не согласился Влад:
— Я из Полтавы, уехал воевать в четырнадцатом году, потому что понимал, что мне там не ужиться. (61)Вот мы все по-русски говорим. (62)А русский-то гнобили, кучу законов напринимали! (63)Дмитро выдавил: — Ну… (64)Да. (65)Но быстро собрался: мол, все это наши внутриукраинские дела были, а Россия зачем в это влезла? (66)Я не ожидал от Влада такого ехидства:
— А вы что, хотели, чтобы вы нас просто всех поубивали и никто бы не вступился? (67)Вот за вас сейчас Европа и США, а за нас — Россия. (68)Нормально вам? (69)И нам нормально. (70)То есть ненормально молодость на войне гробить. (71)Дмитро заметил:
— Я тоже с четырнадцатого года воюю. (72)Тоже молодость… (73)Того. (74)Закончилась уже. (75)Влад оживился: «Где воевал»? (76)Я оставил их разговаривать, и они проговорили час. (77)Появился наш офицер:
— Пойдёмте дальше разминировать. (78)Мин ещё было много — половина Набережного проспекта. (79)Через час с завода вышла первая партия «захистников». (80)Перед проходом под путями они сдирали с себя пропотевшую броню, скидывали каски и оружие и уходили в плен. (81)Они не чувствовали себя побежденными, скорее — проигравшими. (82)Проигравшими одну битву. (83)И ещё, они верили в наше милосердие и точно знали, что им не будут простреливать ноги и выкалывать глаза. (84)Как это делали «азовцы» с нашими пленными.
(По Д. Стешину)