(1) Павлика, а он ни словом не обмолвился о стихотворении.
(29) Забыл, наверное.
(30) Я так и сказал Елене Францевне.
–
(31) Встань! — приказала Павлику немка. –
(32) Это правда?
(33) Он молча наклонил голову.
(34) И я тут же понял, что это неправда.
(35) Как раз о немецком я его не спрашивал...
(36) Елена Францевна перенесла свой гнев на Павлика.
(37) Он слушал её молча, не оправдываясь и не огрызаясь, словно всё это нисколько его не касалось.
(38) Спустив пары, немка угомонилась и предложила мне прочесть любое стихотворение на выбор...
(39) Я получил «отлично».
(40) Вот так всё и обошлось.
(41) Когда, довольный и счастливый, я вернулся на своё место, Павлика, к моему удивлению, не оказалось рядом.
(42) Он сидел за пустой партой далеко от меня.
–
(43) Ты чего это?..
(44) Он не ответил.
(45) У него были какие-то странные глаза – красные и налитые влагой.
(46) Я никогда не видел Павлика плачущим.
(47) Даже после самых жестоких, неравных и неудачных драк, когда и самые сильные ребята плачут, он не плакал.
–
(48) Брось! – сказал я. –
(49) Стоит ли из-за учительницы?
(50) Он молчал и глядел мимо меня.
(51) Какое ему дело до Елены Францевны, он и думать о ней забыл.
(52) Его предал друг.
(53) Спокойно, обыденно и публично, ради грошовой выгоды предал человек, за которого он, не раздумывая, пошёл бы в огонь и в воду.
(54) Никому не хочется признаваться в собственной низости.
(55) Я стал уговаривать себя, что поступил правильно.
(56) Ну покричала на него немка, подумаешь, несчастье!
(57) Стоит ли вообще придавать значение подобной чепухе?..
(58) И всё же, окажись Павлик на моем месте, назвал бы он меня?
(59) Нет!
(60) Он скорее проглотил бы собственный язык.
(61) Когда прозвучал звонок, я подавил желание броситься к нему, признавая тем самым свою вину и готовность принять кару.
(62) Потом было немало случаев, когда мы могли бы вернуться к прежней дружбе, но Павлик не хотел этого: ему не нужен был тот человек, каким я вдруг раскрылся на уроке немецкого.