(1) Городской человек не ведает, чем пахнет земля, как она дышит, как страдает от жажды, – земля скрыта от его глаз застывшей лавой асфальта.
(2) Она покоится в глубине, чёрная, бурая, красная, серебристая.
(3) Она задержала дыхание и затаилась.
(4) Городской человек не знает, чем пахнет земля, как она дышит в разные времена года, как страдает от жажды, как рожает хлеб.
(5) Он не ощущает, что вся его жизнь, его благополучие зависит от земли, не переживает за сухое лето, не радуется обильному снегопаду, иногда боится земли как смутной незнакомой стихии.
(6) И поэтому в душе затихает необходимое, естественное чувство сыновней любви к земле.
(7) Мать приучила меня к родимой земле, как птица приучает своего птенца к небу, а белая медведица приваживает медвежонка к морю.
(8) На моих глазах чёрная земля становилась зелёной, потом разливалась лёгкая голубизна, потом мерцала бронза - так рождается лён.
(9) Мы с мамой дёргали лён, она ловко скручивала жгут и вязала снопы-коротышки...
(10) По-настоящему земля открылась мне на войне.
(11) Сколько земли перекопал, перелопатил я за войну!
(12) Я рыл окопы, траншеи, землянки, ходы сообщения, могилы...
(13) Я рыл землю и жил в земле.
(14) Я узнал спасительное свойство земли: под сильным огнём прижимался к ней в надежде, что смерть минует меня.
(15) Это была земля моей матери, родная земля, и она хранила меня с материнской верностью.
(16) Я увидел землю так близко, как раньше никогда не мог увидеть.
(17) Я приблизился к ней, как муравей, она липла к моей одежде, к подмёткам, к лопате - я весь был намагничен, а она железная.
(18) 3емля была мне и убежищем, была и постелью, и столом, она гремела и погружалась в тишину.
(19) На земле жили, умирали, реже рождались.
(20) Один, только один раз земля не уберегла меня...
(21) Я очнулся в телеге, на сене, я не чувствовал боли, но меня мучила нечеловеческая жажда.
(22) Пить хотели губы, голова, грудь.
(23) Всё, что было во мне живого, хотело пить.
(24) И вдруг я подумал, что единственный человек, который может меня спасти, - мама.
(25) Во мне пробудилось забытое детское чувство: когда плохо, рядом должна быть мама, она утолит жажду, отведёт боль, успокоит, спасёт.
(26) И я стал её звать.
(27) Я из последних сил шептал незабываемое слово - мамочка.
(28) Я звал её.
(29) Уповал на неё, как на Бога, Богоматерь,
Человекоматерь, Мать.
(30) Я знал, что она откликнется и придёт.
(31) И она появилась.
(32) И сразу смолк грохот, и холодная животворная вода хлынула гасить пожар: текла по губам, по подбородку, за воротник.
(33) Мама поддерживала мою голову осторожно, боясь причинить боль.
(34) Она поила меня из холодного ковшика, отводила от меня смерть.
(35) Я почувствовал знакомое прикосновение руки, услышал родной голос...
-
(36) Сынок!
(37) Сынок, родненький...
(38) Я не мог открыть глаза, но я видел мать, узнавал её руку, её голос.
(39) Я ожил от её милосердия.
(40) Губы разжались, и я прошептал:
- Мама, мамочка...
...
(41) Моя мать лежала в братской могиле в осаждённом Ленинграде.
(42) В незнакомом селе у колодца я принял чужую мать за родную.
(43) Видимо, у всех матерей есть великое сходство.
(44) И если одна мать не может прийти к раненому сыну, то у его изголовья становится другая.
(По Ю.Я. Яковлеву*)
По Яковлеву Ю. Я.