(1) Что такое литература и в чём её отличие от невыдуманной истории, я не очень в детстве понимала.
(2) Граница была проницаема – где книжка, а где жизнь, где выдумано, а где прожито.
(3) Да какая, собственно, разница?
(4) Не уверена, что для меня и сейчас-то эта граница является такой уж принципиальной, а тогда и подавно.
(5) И всё благодаря моему папе.
(6) Дело в том, что мой папа – вдохновенный рассказчик.
(7) Яркий, увлекающийся, он с первых слов завладевал моим вниманием и так погружал в сюжет, что я сперва немела, раскрыв рот, а потом требовала повторений. –
(8) Про телегу!
(9) Про быка! – командовала я, и папа в сотый раз рассказывал истории из своего деревенского детства.
(10) Как по улице четыре мужика вели на цепях огромного колхозного быка, а тот вдруг вырвался и погнался за глазевшими пацанами.
(11) Пацаны врассыпную, мой маленький папа остался один, но не испугался, а смело залез на забор.
(12) Бык – бамц! – рогами, но сбить не может.
(13) Бамц опять – и застрял!
(14) Тут подбежали мужики, быка схватили за цепи и дальше повели.
(15) Моя любимая история была про то, как папа с большими мальчишками воду с реки на телеге возил.
(16) Они вкатывали бочку в телегу по доске, а потом перекидывали эту доску через ту же бочку и, пока кобыла волокла телегу в горку с речки, катались там, как на качелях.
(17) Но папа маленький, лёгкий, он как сел – так и навернулся с этой доски, и прямо под колеса телеги!
(18) А она ему по голове проехала.
(19) Мальчишки перепугались – отрезало голову-то! – кобылу хлестать, и погнали в деревню.
(20) А папа поднялся, что такое – темно, ничего не видит.
(21) Кое-как домой бредёт, а деревня вся бегает: мальчонке голову отрезало!
(22) Просто дорога была очень грязная, голова целиком в грязи утонула, вот папа и выжил.
(23) Но были у него и другие истории, из городского детства.
(24) В этих историях всё было не так рискованно, но тоже интересно.
(25) Там папа манную кашу из окна выбрасывал, светлячка в коробочке держал, в цирк ходил со своим другом Мишкой…
(26) Этих историй было очень много, поэтому папа читал их по книжке.
(27) С не меньшей выразительностью и вдохновением.
(28) Я их ужасно любила, не меньше, чем деревенские.
(29) Приходя в сад, распираемая гордостью, я собирала вокруг себя группу, и начинались бесконечные пересказы папиных историй: про быка и отрезанную голову, про манную кашу и «расскажите мне про Сингапур», про тётку в бане и про то, как Мишка с моим папой выкрасили сестру краской из шланга.
(30) Группа слушала, разинув рты.
(31) Меня уважали.
(32) Это был мой проверенный способ поддерживать в саду авторитет.
(33) Всё кончилось как-то разом.
(34) Не помню, кто мне открыл глаза, наверное, воспитательница: «Это не про твоего папу, это у писателя Драгунского есть сын Денис, вот про него он и писал рассказы».
(35) Почему-то я поверила ей тут же.
(36) И значит, папа мне врал.
(37) Мой лучший на свете папа… –
(38) Это неправда!
(39) Это всё не про тебя! – ревела я вечером дома. –
(40) Ну, кролик, это же и про меня тоже, про наше поколение, про всех нас… –
(41) Неправда!
(42) Это не про тебя, не про тебя, не про тебя!
(43) Ты не Денис!
(44) Я была безутешна.
(45) У меня рухнул мир, а вы мне про тонкости литературы.
(46) Наконец, проревевшись, проикавшись, я затихла в своей комнате – и до меня стал долетать разговор родителей на кухне. –
(47) Но я думал, она понимает! – говорил папа в отчаянии.
(48) Я впервые слышала у него такой потерянный голос. –
(49) Понимает что?! – изумлялась мама. –
(50) Что это не про тебя? –
(51) Нет, про меня!
(52) И не про меня…
(53) Но это же всё условности! –
(54) Шестилетний ребёнок?
(55) Серёжа!
(56) Ты меня удивляешь!
(57) И тут у меня в голове что-то сработало.
(58) Нет, он меня не обманывал – он просто меня переоценил.
(59) Считал меня умнее и догадливее.
(60) Думал, что я соображу.
(61) Про границу между вымыслом и реальностью, повседневностью и литературой, про тот волшебный момент, когда жизнь переходит в текст, а текст становится частью жизни.
(62) Важной, неотъемлемой частью.
(63) И папа делал это для меня: рассказывая свои – не свои истории, делясь со мной своим – не своим детством, он позволял мне преодолевать с ним эту границу условности.
(64) Я это, конечно, всё только потом до конца поняла.
(65) Про общее детство, не личное, а всего поколения.
(66) И про магию текста, которая позволяет ему выходить за пределы личного опыта автора, озвучивать чей-то чужой опыт, говорить от чужого лица, – много позже поняла.
(67) Но тогда мне удалось сообразить главное: что папа меня не обманывал.
(68) Он не лгал – он просто относился ко мне по-взрослому.
(69) А «Денискины рассказы» я перечитала несколько лет назад.
(70) Глупости сказала та воспиталка: это всё и правда про моего папу.
(По И.С. Богатырёвой*) * Ирина Сергеевна Богатырёва (род. в 1982 г.) – писатель, фольклорист, музыкант, лауреат нескольких литературных премий.